– А на втором месте, куда мы сейчас едем, муж уже сообщает о похожих странностях. Он позавчера уехал в командировку. Должен был вернуться вчера вечером, но пропустил рейс. Он забеспокоился, когда не смог дозвониться до жены, а она не отвечала на сообщения. Вернулся и нашёл её – прямо у входной двери, заколотую насмерть. Следов взлома нет. Это всё, что мне пока известно.

Ками сглотнула. Это было ужасно. Ей не хотелось представлять, какой леденящий страх пришлось пережить этой женщине. Что происходило в доме? Убийца был внутри? Похоже на то. Но если так, как он проник, не включив сигнализацию?

– Как их зовут? – спросила Ками. Она знала, что первым делом нужно будет поднять их онлайн-следы и посмотреть, что удастся выяснить о двух жертвах.

– Кэролайн Элдер и Шири Уильямс, – сказал Коннор.

– Сейчас их найду, – сказала она и уткнулась в телефон. Уже через минуту у неё были базовые сведения о двух жертвах. Привязав их к домашним адресам, Ками могла браться за дело всерьёз.

– Подожди минутку, – сказала она, когда Коннор остановился у большого двухэтажного дома на ухоженном участке, с аккуратно подметённой дорожкой.

Снаружи стояло примерно пять машин – все явно принадлежали полиции и парамедикам. Но куда важнее было другое: нашёлся способ зайти в домашний вай-фай Шири Уильямс. Он вообще не был защищён надёжным паролем. Она могла пробраться дальше, пусть сведения и оставались не до конца ясными.

– С ходу мало что видно, – сказала она. – Но любопытно вот что: кто-то в доме недавно искал адвокатов по разводам. Это самый свежий обрывок, который я ловлю с одного из домашних компьютеров. Не знаю, кто именно. Но это стоит держать в уме.

Коннор посмотрел на неё – удивлённо и с уважением. – Это точно важно. Насколько я понимаю, муж сейчас здесь, дома. Будем помнить об этом, когда станем его допрашивать.

Он выбрался из машины и направился к дому.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Здесь жила его последняя Медведица-Мама. Именно так убийца видел этот дом – с суховатой, язвительной усмешкой. И он ощущался как родной. Этот двухэтажный, с тремя спальнями, дом был ему хорошо знаком.

По внешности и характеру он был бесконечно далёк от сказочной Златовласки, какой её знает большинство. Мало кто помнил, что у этой сказки есть более ранняя версия – про старуху, грубую и сквернословящую, опозоренную и отвергнутую семьёй, которая вломилась в медвежий дом. Но он всё изучил и знал корни истории. Времени на чтение было предостаточно – в некоторых местах его держали подолгу.

Теперь ему казалось, что он сочиняет совершенно новую версию знаменитой сказки. Первую в истории, где незваный гость не убегает. Какой чудесный поворот!

Вместо этого Златовласка даёт отпор – и убивает медведя.

Медведи – злые твари, думал он, жестокие и свирепые. Они заслуживают смерти. Эта сказка всегда его раздражала. Теперь он исправлял её, создавая новую версию – злую фантазию у себя в голове, которая уже стала реальностью.

Он мерил шагами дом, зная, что какое-то время будет ходить в ботинках Медведицы-Мамы, жить её жизнью и есть её кашу. От этой мысли он улыбнулся.

«Кто тут готовил еду на моей кухне?» – пробормотал он. – «У Мамы-Медведицы тут всё устроено на славу. Обратите внимание, дорогой читатель, на милую плитку на полу: её светлый оттенок придаёт изысканную ноту этому в остальном тёмному пространству. Как видите, она выбрала чёрные столешницы и тёмное дерево в шкафах».

Он ласково провёл тыльной стороной ладони по блестящему граниту. Ему нравилось, как он ощущается. Такой гладкий.

«Кофемашина немного капризная, но кофе варит отменный. Холодильник может внезапно включиться, и мотор у него громкий – в первые разы перепугает любую Златовласку».

Он прошёл в столовую. В этой комнате он бывал нечасто и, как он предполагал, Мама-Медведица тоже. Казалось, ею почти не пользовались: в ней не было ни характера, ни жизни. Единственное, что выглядело по-настоящему востребованным, – большой винный стеллаж в углу.

«Дальше – гостиная. И сразу видно, какое место у Мамы-Медведицы любимое: слева на этом кожаном диване, напротив большого плоского телевизора. Тут невероятно удобно отдыхать. Меня так и тянуло закинуть ноги на журнальный столик – точно так же, как, я уверен, делала она», – признался он своей безмолвной и невидимой публике, которую воображал идущей следом по этой истории.

«Стены увешаны фотографиями – уверен, Мама-Медведица выбирала их тщательно. Уверен, она сможет рассказать историю каждой-каждой». Он на мгновение замолчал, разглядывая снимки. Их было так много. Все – пейзажи, и, скорее всего, сделаны не самой хозяйкой. Никаких других признаков художественного или фотографического дара он не заметил – а уж кто-кто, а он бы понял. Он был человеком искусства; он любил искусство и истории.

И потому он решил, что эти фотографии были куплены. Должно быть, у неё вошло в привычку приобретать понравившиеся снимки, увеличивать их и вставлять в рамки.