– Пока что следов почти нет, – призналась криминалист. – Мы уже один раз осмотрели дом. Признаков взлома нет. Но есть несколько странных, необъяснимых моментов.

– Например?

– Когда муж вернулся, он сказал, что на плите стоял наполовину приготовленный ужин. Плита была выключена.

– Выключена?

– Да. Он всё ещё там. Мы его об этом спросили, но он понятия не имел, о чём речь, и был совершенно сбит с толку. Похоже, миссис Уильямс не слишком любила готовить.

Коннор нахмурился, и Ками сразу поняла, что его мысли повернули в сторону человеческого фактора – любовника, друга. Кого-то, кто мог приготовить ужин, или ради кого ей вдруг захотелось встать к плите.

Но куда сильнее её занимало другое: в доме была установлена сигнализация. Она увидела внутренние датчики, клавиатуру и инфракрасные огни.

– Сигнализация была включена?

– Входная дверь была не заперта, а сигнализация отключена, когда он вернулся домой.

Ками прошла по нижнему этажу, наблюдая и впитывая детали, понимая по своему небольшому, но интенсивному опыту: порой именно мелочи приводят к самым важным выводам.

В доме имелось несколько дорогих штуковин: большой телевизор с плоским экраном, система объёмного звука, несколько дорогих кухонных приборов и безделушек. Но, кроме сигнализации, дом не был особенно «умным». Никаких камер. Никакой центральной системы, чтобы управлять кофемашиной, плитой или ванной. Это место не было настроено на удобство.

На плите стояла та самая еда, о которой говорил коп, – уже остывшая и схватившаяся плотной коркой. Это, конечно, было необъяснимо, но раз уж так произошло, оставалось лишь найти объяснение, напомнила себе Ками.

Другой криминалист фотографировал кухню и там же снимал отпечатки.

– Пойдём поговорим с мужем, – сказал Коннор.

Стараясь не оставить следов и чувствуя, как шуршит и стесняет движения одноразовый головной убор, она пошла за Коннором к лестнице.

Сверху уже доносились мужские голоса. Один – сорванный, полный боли. Другой – ровный, успокаивающий.

Поднявшись, она увидела, что мистер Уильямс сидит в маленькой гостиной у площадки на диване, а напротив, в кресле, – полицейский. Полный коп с выражением облегчения в глазах поднялся, когда они вошли.

– ФБР, – коротко сказал Коннор. – Мы можем задать мистеру Уильямсу несколько вопросов?

Ками заметила твёрдый, но сочувственный взгляд, которым Коннор оценил скорбящего мужа. Её кольнуло сострадание. Мужчина выглядел раздавленным. Ему было около сорока, прикинула она: редеющие, растрёпанные волосы, бледно-голубые глаза, худое лицо, которое в лучшие времена, наверное, казалось бы острым и умным. Сейчас же на нём лежали шок и горе.

Коп встал, а Коннор сел. Для Ками оставался только мягкий табурет; ей казалось вторжением садиться рядом с этим травмированным человеком на диван. Она устроилась на табурете, чувствуя, что допрос – стихия Коннора, но ей нужно быть внимательной и готовой ухватиться за любую деталь, где её опыт в ИТ мог бы продвинуть дело.

– Примите наши соболезнования, – сказал Коннор. – Я специальный агент Коннор. Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Да. Постараюсь, – неуверенно ответил муж.

– Расскажите, где вы были и что делали в последние двадцать четыре часа, – попросил он.

– Я был в командировке. В Далласе. Хотел вернуться ещё вчера вечером, но не вышло. Я опоздал на рейс, а когда позвонил ей сказать об этом, она не ответила.

Он на мгновение закрыл лицо руками, затем продолжил:

– Нас часто не бывает дома – три недели назад мы были в отпуске, а после этого Шири тоже уезжала по работе. Я знаю, что накопилось много дел, которые я так и не сделал, много мелочей по дому, о которых она мне постоянно напоминала. Она даже пригрозила, что, может, наш брак не работает и нам пора разойтись. Мне было стыдно, я чувствовал себя виноватым, будто я всё забросил. И когда она не взяла трубку, я испугался. Я не знал, она злится на меня или с ней что-то случилось.

Кэми это заинтересовало. Значит, именно Шири была недовольна браком и изучала варианты развода. Но хотя мистер Уильямс знал, что она несчастна, сам он испытывал вину и пытался всё наладить.

– Значит, вы вернулись сегодня утром?

– Да, я приехал домой к середине дня после кошмарного перелёта – весь на нервах. Открыл входную дверь и… и она была там. Я закричал. Я чуть сознание не потерял. Сразу же вызвал полицию.

– А когда вы заметили еду?

– Когда меня провели по дому. И дело было не только в еде. Там было несколько вещей, которые не сходились. Например, моя клетчатая рубашка лежала внизу на диване. Одно полотенце в ванной кто-то переложил – оно оказалось на кровати. Она бы так не сделала.

– В её жизни был кто-то ещё? – Коннор задал самый тяжёлый вопрос.