Сеска складывает и наклоняет крылья, и мы устремляемся ниже. Достаточно низко, чтобы осязаемые волны жестокой энергии поля боя поднимались до нас. Достаточно близко, чтобы я могла поймать и удержать взгляд Малахи через разделяющее нас расстояние на один долгий, осознанный миг. Еще одна волна давления когтями продирается сквозь мою руку.

Я преодолеваю ее.

Я думаю о том, что он говорил о любви как о слабости. О жизни, которую я когда-то знала и которая сгорела дотла, оставив после себя лишь угли.

Я думаю о другом огне, поднимающемся из пепла этой старой жизни, и обо всем, что я пережила, чтобы добраться сюда, к этому моменту, поднимаясь над всем миром на спине дракона, чувствуя, как божественная сила, потенциал и меняющая судьбы магия струятся по моим венам.

Затем я говорю Сеске: Неси меня к нему.

Она отвечает ревом, который сотрясает воздух.

Мы идем на снижение.

Глава сорок седьмая

Остальные драконы уже сбрасывают с себя любую власть, которую я над ними удерживала.

Они беспокойно кружат, снова целясь в ряды Мурена, так что Сеска не колеблется, высадив меня на вершине холма, где стоит Малахи; как только мои сапоги касаются земли, она резко кренится, разворачиваясь обратно к небу и устремляясь прочь, чтобы собрать их.

Я смотрю на нее секунду, переживая из-за того, как сильно она превосходит противника численностью.

Но у меня есть своя битва, на которой нужно сосредоточиться.

Малахи уже движется ко мне.

Битва продолжает нарастать над нами и под нами, ее шум огромен и в то же время странно далек. Малахи шагает вперед так, будто забыл обо всем на свете, кроме меня, с странным выражением лица, которое я не сразу могу распознать. Оно выглядит почти как уважение или, может быть, интерес — и то, и другое кажется опаснее ярости, которую я ожидала. Я почти вижу, как шестеренки крутятся за его темным взглядом, а его желание завладеть мной перерастает в нечто еще более безумное, чем раньше.

— Это удивительно, — говорит он, когда мы оказываемся достаточно близко, чтобы говорить без крика. — Я не думал, что у тебя хватит духу сбежать.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна.

— Очевидно. — Он бросает взгляд на меч в моей руке, одновременно подготавливая свой собственный. — Тем более нам стоит прекратить играть в эту глупую игру и воссоединиться по-настоящему. Подумай о том, чему мы могли бы научиться и чего добиться, если бы работали вместе и доверяли друг другу, как раньше.

— Я подумала об этом, — бросаю я, сверкнув глазами. — И мой ответ по-прежнему нет.

На его лице медленно расползается улыбка. Его взгляд устремляется на драконов. Я чувствую, как вокруг него поднимаются потоки управляющей магии, как тянутся ее нити. Как бы утонченно это ни казалось, этого все равно достаточно, чтобы один из меньших драконов испустил пронзительный визг, прежде чем с новой яростью броситься на Сеску. Я вижу это пике краем глаза — все еще усиленное через божественную связь, — но не позволяю себе всматриваться слишком внимательно.

Я знаю, что он пытается запугать меня. Отвлечь. Мне нужно как-то повернуть это вспять. Отвлечь его в ответ и продержаться достаточно долго, чтобы Сеска увела остальных драконов далеко отсюда, куда-нибудь за пределы его досягаемости.

С этой целью, пылающей в моем разуме, я нападаю первой.

Он к этому готов. Конечно готов; если не считать Брайар, нет никого, с кем я бы упражнялась чаще, когда училась правильно владеть клинком. Тем не менее, я продолжаю атаковать, кружась и нанося удары со все возрастающей яростью и разочарованием, хотя он отбивает каждую. Единую. Попытку.

— Прошло пять лет с тех пор, как мы делали это в последний раз, а твои движения все еще слишком преувеличены, — издевается он, перехватывая очередную попытку удара и отталкивая меня так сильно, что я спотыкаюсь. — Из-за этого тебя слишком легко просчитать.

— Заткнись, — рявкаю я. Я слышала эту конкретную критику от него раз сто прежде; он не ошибается, указывая на это.

Но я уже не та, кем была пять лет назад.

Я напоминаю ему об этом, вплетая потоки темно-серой энергии в свое лезвие — главную стихию самой земли под нашими ногами. Он блокирует мой следующий взмах, но мой меч теперь стал проводником для магии земли, и эта магия все равно настигает цель: яростный толчок расходится от точки столкновения наших клинков, так сильно тряся его меч, что он чуть не роняет его.

Его улыбка наконец исчезает, когда он делает шаг назад и пытается заново перехватить рукоять.

Мои мышцы пульсируют, а меч дрожит от нарастающей магии. Моргая, я вижу вокруг себя в воздухе еще больше стихий, более ярких, чем прежде, словно весь мир распахивается настежь, приближается и просто ждет моего приказа.