Фермерский рынок вдвое многолюднее обычного из-за праздничных выходных. Неделя Четвертого Июля и следующая за ней — самое оживленное время на острове. Продавцы, которых я никогда раньше не видела, втиснуты между постоянными, которые работают здесь каждые выходные уже последнее десятилетие.

Улица пахнет жареной кукурузой и курицей, и если бы я не пообедала пару часов назад, я бы что-нибудь купила. Я лавирую в толпе с фруктовым списком Джози в одной руке и кофе со льдом в другой.

Картер появляется рядом со мной, когда я тянусь за банкой малинового джема. Он ухмыляется, забирает пакеты с моего плеча и несет их за меня.

— Ого, обслуживание принцессы, — говорю я. — Спасибо. Ты спас мою руку.

— Конечно. Она тебе обязательно понадобится позже, — говорит он. Улыбка, которую он мне дарит, добивает меня.

Мы идем так близко, что его рука касается моей. Месяц назад я бы держалась на три фута дальше и оглядывалась через плечо. Теперь его едва заметное прикосновение на людях сводит меня с ума.

Картер останавливается у продавца острых соусов и пробует четыре разных образца, ведя полный разговор об уровнях жгучести по шкале Сковилла с парнем, у которого, скорее всего, не осталось вкусовых рецепторов. Продавец предупреждает его о «Каролинском Жнеце», но он все равно пробует. Его лицо остается невозмутимым ровно две секунды, прежде чем глаза слезятся и он начинает кашлять.

— Настоящее оружие, — едва выдавливает он. По его щекам текут несколько слезинок.

— Ой, — мне на самом деле жаль его.

Продавец заливается смехом, и Картер покупает две бутылки.

— Отправлю братьям как шуточные подарки.

Он убирает их в сумку, которую несет, пользуясь случаем, чтобы коснуться моей спины.

У следующего прилавка он берет несколько банок маринованных огурцов и изучает этикетку.

— Думаю, Гейл понравились бы, — говорит он и протягивает сотню, не спрашивая цену, говоря продавцу оставить сдачу себе.

Он покупает несколько фунтов креветок на пару в конце ряда и пожимает руку продавцу, будто они старые друзья.

Когда я стою на несколько прилавков дальше, делая вид, что рассматриваю свечи, он смотрит в мою сторону. Картер усмехается и приподнимает брови. Желание разливается по мне. Месяц назад он вошел в «Сисайд» и отказывался смотреть мне в глаза. Теперь он раздевает меня взглядом, будто я принадлежу ему.

Я покупаю несколько фунтов клубники и черники, затем ищу спелые манго, когда Картер появляется с букетом разноцветных гибискусов, завернутых в коричневую бумагу.

— Для тебя.

— Это мои любимые цветы. — Мой голос едва слышен, когда он протягивает их мне.

— Они напомнили мне о тебе.

— Тебе никто не говорил? — спрашиваю я, потому что так много людей пытались нас свести, кидая намеки там и сям.

— Просто удачная догадка.

Я вдыхаю сладкий аромат. Я не помню, когда кто-то дарил мне цветы в последний раз, включая меня саму. — Спасибо. Серьезно, ты сделал мой день.

— Пожалуйста. — Он подмигивает мне, затем подстраивается под мой шаг.

Дорога обратно к «Сисайду» неторопливая. Наши руки качаются между нами, пальцы иногда соприкасаются. Его одеколон, его походка, звук его смеха — все это я запомнила непреднамеренно. Это то, по чему я буду скучать, когда он уедет.

Когда мы проходим через двери «Сисайда», дом оживает. Каждый номер занят до завтрашнего дня. Укр ...

Когда мы проходим через двери «Сисайда», дом оживает. Каждый номер занят до завтрашнего дня. Украшения Джози сложены в коробках в холле. Роуз поет под песню в стиле кантри по радио на кухне. Несколько гостей сидят на диване в гостиной, листая альбомы на журнальном столике.

Последнее, чего я хочу, — это плакать, но я так взволнована, что у нас полная загрузка.

Каждый купон, который Джози раздала за последнюю неделю, каждая бессонная ночь, которую я провела, переписывая описания номеров и отвечая на запросы в два часа ночи, — это дало результат. Я смахиваю слезы, даже если они от счастья.

В мае у нас был один забронированный номер и просроченный счет за электричество. Та крошечная надежда, что у меня была, была иллюзией, но мы каким-то образом справились. Экран расплывается, и я моргаю быстрее.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.

— Да, просто очень счастлива, — говорю я, зная, что он знает, что частично это благодаря ему. Он сжимает мое плечо, давая мне минуту побыть одной, будто читает мои мысли.

Картер относит креветки на кухню, вместе с фруктами, которые Джози хотела для подносов, которые она будет подавать завтра. Бабуля визжит, когда Картер протягивает ей огурцы, и она заключает его в крепкие объятия. Он вписывается сюда, такой, какой есть. Я ставлю цветы в вазу на стойке регистрации, чтобы каждый входящий мог насладиться их красотой.

Завтра начнется настоящий дурдом, и мне нужен побег. Поскольку вокруг так много людей, а бабуля наслаждается общением с гостями, я пользуюсь возможностью сделать это.

— Я вернусь через час, — говорю я бабуле с улыбкой.