— Я заплачу, чтобы ты знал. Тебе не нужно было лететь сюда посреди ночи. Я снова беру клиентов на фотосъёмки, чтобы…

— Сколько? — повторяю я.

Она вздыхает, отводит взгляд, прежде чем наконец сдаётся.

— Двадцать тысяч. Но клянусь, я всё покрою. Буду работать семь дней в неделю, если придётся. Я хочу её. Это преимущество при продаже.

Я сжимаю переносицу пальцами.

— А за улучшенные шкафы ты тоже собираешься платить? За расписанную вручную плитку? За особый забор на верандах?

Она молчит. Я смотрю на неё сверху вниз, на затвердевшие соски под майкой, которые будто умоляют меня попробовать их на вкус. Я вне себя от ярости из-за неё, но всё, о чём могу думать, — наказать её, заставив встать на колени и завязать волосы в хвост, чтобы мне было за что держаться, пока она открывает для меня рот.

Вместо этого я делаю шаг назад, чувствуя, как в брюках от костюма растёт эрекция. Я отворачиваюсь, наклоняюсь, чтобы расстегнуть дорожную сумку, пытаясь скрыть твёрдую длину. Несколько секунд притворяюсь, что что-то ищу, а потом начинаю щипать себя за руку, чтобы переключить внимание на другую часть тела.

«Думай о чём-нибудь другом».

— Я буду вкладывать весь доход от фотосъёмок в дом, чтобы покрыть улучшения.

«Как будто я позволю ей загонять себя до смерти ради оплаты чёртовой плитки».

Её голос, существование её напряжённых сосков прямо за моей спиной и то, что мы заперты вдвоём в студии в грозовую ночь, не помогают избавиться от стояка. Я выпрямляюсь, держа перед собой свои спортивные шорты.

— Я иду в душ.

Я захожу в ванную, не говоря больше ни слова, и закрываю за собой дверь.

Я не хочу этого делать. Душ не такой уж большой, но мне нужно сбросить напряжение, если я собираюсь спать здесь сегодня ночью, когда она так чертовски близко, пахнет солнцем, морской солью и кокосами. Сбрасываю туфли и стягиваю промокшие брюки от костюма. Включаю воду и встаю под струи ещё до того, как она успевает нагреться.

Я обхватываю основание члена и начинаю двигать кулаком быстро и жёстко. Одного знания, что Саммер там, с задницей, выглядывающей из шорт, и запахом кокоса в волосах, достаточно, чтобы думать только об этом. Я мог бы кусать её соски. Мог бы зарыться лицом между её бёдер, наслаждаясь запахом и вкусом её киски, как уже так давно жажду сделать.

«Никогда такое не случится. Тебе остаётся только фантазировать».

Я закрываю глаза, сдерживая стон, когда вода наконец нагревается. Другая рука опускается ниже, обхватывает яйца и слегка сжимает их.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не позвать её сюда и не посмотреть, что она скажет. Она позволяла мне сжимать её бедро в «Коктейли и хаос» часами и ни разу не пожаловалась.

Узнать, что она рассталась со своим парнем-неудачником, пробудило во мне голодную сторону. Я даже не могу объяснить, почему сделал это, кроме того, что хотел увидеть, как она отреагирует.

«И мне просто нужно было её коснуться».

Медовые волосы, спутанные вокруг её плеч, могли бы быть намотаны на мой кулак, туго натянуты, пока она скачет на моём члене. Едва слышный стон срывается с губ, когда сперма вырывается из меня на пол душа. Молочно-белая масса смывается водой по синей плитке. Остаточные волны удовольствия проходят по моей разгорячённой коже.

Я беру её мыло и намыливаю тело. Кокосовый запах её геля для душа знаком.

Закончив смывать пену, я вылезаю из душа и вытираюсь её полотенцем. Натягиваю спортивные шорты, молясь, чтобы сегодня ночью у меня больше не встал.

Когда я выхожу в комнату, она сидит в кровати с ноутбуком. Она не смотрит на меня, но лицо выдаёт раздражение. Милая складка между бровями почти заставляет меня улыбнуться, но потом я вспоминаю, что только что сделал в её душе. Постоянная боль, которую я чувствую из-за неё, приглушена, но и близко не утолена полностью.

Я беру мокрую одежду и вешаю её на полотенцесушитель в ванной, прежде чем подойти к свободной стороне её кровати. Откидываю её пушистое покрывало и растягиваюсь на кровати.

Она пытается просверлить мне дырки в черепе взглядом.

— Прости? Какого чёрта ты делаешь?

Я драматично выдыхаю.

— Я владею пятьюдесятью процентами студии.

Моя голова поворачивается в сторону. Она сверлит меня взглядом. Мне требуется вся сила воли, чтобы не опустить глаза и не посмотреть на её грудь.

— Но мы договорились, что я могу здесь жить, — выдавливает она сквозь зубы.

— Я никогда не говорил, что ты можешь жить здесь одна.

Она резко втягивает воздух, её взгляд скользит по моему телу, занимающему половину её кровати.

— Значит, мне нельзя жить здесь с моим парнем, но ты можешь заявиться и поселиться, когда тебе вздумается?