Ему нравилось выражение «любой ценой». Оно ярко описывало пылающую страсть внутри него – страсть любить и быть любимым. Потребность, чтобы любимая всегда была рядом. В этом же и есть любовь, разве нет? Люди, которые любят, хотят постоянно быть со своим любимым человеком. Именно это он сейчас и создавал – для себя.

То тепло, которое он чувствовал, когда слышал её голос, было невероятным – будто по телу струится горячая вода: вдохновляет, успокаивает, делает даже тяжёлый день лучше.

Были и слова. Красивые, сказанные со смыслом, слова обладали силой. То, что она произносила, говорило с его душой, и душа отвечала – вступала в разговор. Ведь в этом и заключается настоящая любовь. Разве не так?

А ещё было чувство в его собственном сердце – и оно будоражило. Как учащался пульс, когда он понял, что она – та самая. Как сжимало грудь, как перехватывало дыхание, когда он наконец набрался смелости заговорить с ней.

Ощущение, будто он выложил всё на стол, когда наконец признался в своих чувствах.

Это было путешествие – он знал.

Любовь не приходит быстро. Её нельзя торопить. И при этом другие чувства нужно держать в узде.

Он знал, что человек он эмоциональный. Душа у него нараспашку – но там же, на виду, оказывались и куда менее привлекательные чувства. Иногда их не удавалось подавить.

– Похоже, мы понимаем, что это из разряда «и в горе, и в радости», да? – пробормотал он с виноватой улыбкой. Казалось честным говорить о собственных недостатках, потому что если любовь пойдёт своим чередом, их придётся принять.

Он прочистил горло и заговорил громче.

– Я знаю, что могу быть… ну, я бы не сказал, что ревнивым. Это уже слишком, ревность – яд. Но я бываю собственником. Это разные вещи. Так что да, я собственник. Что это значит? – Он замолчал, обдумывая. – Думаю, это значит, что меня не устраивает «второе место». Мне не нужны пятьдесят процентов. Я не хочу делиться. Я не хочу объедков. Мне нужна настоящая близость, мне нужна ты – вся.

Он вдохнул, и мысли снова хлынули вперёд.

Раз уж он был честен, стоило идти до конца.

– Иногда, когда я не получаю того, чего хочу, я злюсь. Я знаю, злость – очень плохое чувство. Я стараюсь не позволять ей захлестнуть меня. Иногда злость именно так и ощущается, понимаешь? Будто тебя хватает за горло и сжимает, и не отпускает. С ней трудно справляться и трудно её победить. Я стараюсь не действовать в гневе, но знаю, что иногда у меня не получается.

Хорошо было наконец выговориться. Он не мог двигаться дальше и становиться ближе без честности, а это означало раскрыть не только хорошее, но и дурное.

– Я стараюсь держать свою злость под контролем, – подытожил он. – Но иногда выходит наоборот – она контролирует меня. Ненадолго, и никогда – надолго.

Он надеялся, что она понимает, потому что она молчала слишком уж долго.

– Я всегда буду стараться сдерживаться, когда я рядом с тобой, а я надеюсь, что это будет часто. Но если не смогу – обещаю, я заглажу. Я умею это делать. Я знаю, со мной не соскучишься. У меня никогда не кончаются идеи. Думаю, тебе будет со мной весело. Одно я могу гарантировать: скучно тебе не будет.

Он снова замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

Эти отношения были ещё довольно новыми и только развивались. Он не хотел говорить слишком много – это было бы чересчур прямолинейно. Лучше сейчас замолчать и пока не добавлять ничего личного.

– Надеюсь, мы узнаем друг друга лучше. Потому что нам ещё так много предстоит. Так много нам ещё нужно создать вместе.

Теперь он уставился на переднее сиденье и на компьютер, лежащий там, с открытой крышкой, обращённой к нему.

На экране мелькали сотни изображений – стоп-кадры, выхваченные из видео. Скорость сбивала с толку. Ему это нравилось. Любовь, в конце концов, тоже сбивает с толку.

На первый взгляд казалось, будто каждую фотографию на экране перечёркивает чёрная полоса по глазам.

И только присмотревшись, можно было увидеть, что в этой мозаике повторяются лица лишь двух женщин, а чёрная полоса на обоих лицах – это повязка на глазах.

Но ничего страшного. Любовь, в конце концов, слепа.

Проблема была лишь в том, что изображений не хватало, а ему нужно было больше, чтобы создать свою совершенную любовь.

– Думаю, нам стоит зайти дальше, – сказал он, и голос его стал мягким, интимным. – Поехали прокатимся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Вам нельзя входить.

Глядя на охранника, Кэми понимала: его слова звучат ещё весомее оттого, что это был мужчина ростом под метр девяносто, с широченными плечами и жёстким выражением лица, и стоял он у ворот, через которые ей и Коннору нужно было пройти.

За воротами находился «Second Chance Car Saloon» – автосалон, который недавно сообщил об угнанной машине.

С первого взгляда он мало походил на законопослушное предприятие.

Ворота были цельные, стальные, но всё остальное казалось ржавым и обветшалым – и машины, и контора, и нечищеные, занесённые снегом дорожки.