Её лоб собрался морщинками. – Та, на которой он был, когда умер, – это «Фантаси», если вы об этом. – Именно, но, очевидно, ей не хотелось произносить это прямо. Теперь Милла смотрела на неё с подозрением. – В море на ней остаются всего несколько человек, а когда она швартуется у марины… – она пожала плечами.

– С ним на яхте был кто-нибудь ещё?

Милла нахмурилась. – Простите. Миссис Вандивайер не сказала, кто вы. Вы её подруга?

– Я частный детектив.

Её глаза расширились. – О. А что случилось с Жиро?

Жиро. Должно быть, тот самый французский детектив, о котором говорила Миртл. – О, он по-прежнему здесь. Я просто навожу справки, пытаюсь собрать чуть больше сведений, чтобы мы как можно быстрее выяснили, что произошло.

Девушка вздохнула, и плечи у неё опустились. – Ох, это было бы хорошо. Я в тот день была на яхте, и это… ужасно. Просто ужасно.

– Вы были?

Она кивнула. – Тела я не видела. Его нашла моя подруга, Адила. Врачи говорят, что это было самоубийство, но я не знаю. Адила сказала, он выглядел… неправильно.

– Неправильно – как?

– Не знаю. Вам надо спросить её. Они всю ночь гуляли, как обычно, на палубе. Пили очень много. Он и его друзья, его брат и его жених? Они творят такие безумства. Так что я не знаю… станет ли человек сначала кутить как сумасшедший, а потом убивать себя? Если уж на то пошло, это скорее похоже на передозировку. Наркотики, безрассудство, ну вы понимаете.

– Правда?

Она кивнула. – Да. Вся семья, по-моему, была очень безбашенной. Джейкоб лез во всё подряд. Может, ему попалось что-то плохое. И, конечно, родители не захотели бы, чтобы кто-то об этом узнал, если так.

Это звучало логично, но Наташа Блейк не упоминала ни наркотиков. Ни вечеринки. Вообще ничего такого. – У него были враги? Он с кем-нибудь ссорился?

Она пожала плечами. – Наверное. Он знал кучу людей. Не скажу, чтобы его многие любили, и, думаю, он привык хранить секреты. Но я держалась от этого подальше. Мы все на взводе. Мистер Вандивайер очень строго следит, кто бывает на территории. После случившегося он уволил половину персонала. Он и его сын всегда быстро избавлялись от людей, но это его просто… сломало. А потом он запер ворота и велел нам не разговаривать с прессой и вообще ни с кем. – Её передёрнуло. – Не самые приятные выдались несколько недель.

– Могу себе представить, – зевнув, сказала Дейзи. Наверное, это смена часовых поясов – потому что усталость накрыла мгновенно. – Что ж, спасибо вам за всё. Пожалуй, мне пора спать.

Милла снова слегка поклонилась и указала на кнопку на прикроватном столике. – Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите кнопку вызова. Звонок идёт в комнаты прислуги, и там всегда кто-то есть.

– Комнаты прислуги?

– Три здания дальше, между главным домом и внутренним двориком. Если дойдёте до длинной лестницы к океану – значит, прошли мимо.

Дейзи нахмурилась. Может, потому что она приехала сюда ночью, но она слабо представляла, что находится за входной дверью. Повсюду были строения – одно за другим, в тенях, среди цветущих кустов и пальм. По правде говоря, она сомневалась, что вообще сумеет найти дорогу к главным воротам.

– Это просто, – сказала Милла, заметив её замешательство. – Вся усадьба устроена как огромный ромб. Если идти по главной дороге, вы не заблудитесь.

– Ладно, – с сомнением сказала она. С ориентацией у неё всегда было неважно, и она часто терялась в Ист-Плейнфилде, хотя прожила там всю жизнь. Она проводила Миллу до входной двери. – Спасибо тебе за всё.

Закрыв дверь, она подошла к кровати и присела на край, удивившись, какая она мягкая. Откинувшись назад, она почувствовала себя так, будто лежит на облаке. Она закрыла глаза, представляя Джейкоба Вандайвира, который веселится на палубе своей яхты. Он принял наркотики и превысил дозу? Или стал жертвой каких-то секретов, которые хранил?

Завтра она попробует выяснить. Эта мысль была последней, что мелькнула у неё в голове, прежде чем она уснула.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующее утро Дейзи откинулась в плетёном кресле на патио гостевого домика и вдохнула морской воздух.

Было всего восемь утра, но уже стоял яркий свет, а лёгкий прохладный ветерок приятно освежал. Как и обещали, на столике на патио оставили поднос: кофе, сок, яйца, хлеб, йогурт, выпечку, мёд и самый идеальный розовый грейпфрут, какой она только видела в жизни. Всё это было подано на изящных салфеточках – и на серебряном подносе, который наверняка стоил баснословных денег. Скользя взглядом по синей линии берега, по множеству рыбацких лодок, входящих в гавань, по каменистому побережью, она ощущала себя за миллион миль от того унылого офиса в Ист-Плейнфилде.

Ближе к раю она ещё не бывала.