Конечно, Ками начала жалеть о своём решении сразу же, как только вышла из кабинета Коннора. О чём она только думала? Она что, с ума сошла? Да ни за что на свете ей не хотелось идти к патологоанатому и смотреть на тела двух женщин, умерших страшной смертью. Женщин, которых она собственными глазами видела на записи – как они падали и разбивались насмерть. Она понимала: это воспоминание, эти минуты перед экраном, останутся с ней надолго и ещё не раз будут приходить в кошмарах.

Шагая за Коннором к машине на негнущихся ногах, Ками признала: главная причина, по которой она заставляет себя держаться и смотреть правде в глаза, – её нынешние обстоятельства. Что бы ни происходило, ей придётся быть настолько жёсткой и собранной, насколько возможно, чтобы справиться.

Она села в машину, с любовью и сожалением думая об Итане.

Но затем, когда Коннор выехал на главную дорогу, ей вспомнилось, как ощущались вокруг неё руки Кирана, как крепко он её обнял, как они смеялись вместе и пили тёплый сидр из бутылок, пока готовили два вечера назад, потому что каждый был уверен, что это другой убрал сидр в холодильник. Как Киран учил её резать лук так, чтобы не плакать, только у неё не получилось, и в итоге они оба хохотали до слёз, а по щекам текли ручьи.

Киран был особенным. Он – ей пришлось признать – удивительный и сильный человек. И если он должен остаться в живых и не попасть в беду, то и ей нужно быть сильной.

– Ты держишься молодцом, Ками, – сказал Коннор, ведя машину по знакомому пути к патологоанатомическому отделению. – Правда, молодцом. Мне нравится твой настрой. Знаешь, это заставляет меня задуматься.

Он замолчал. Она повернула голову. О чём задумался Коннор?

Но ей не суждено было узнать.

– Неважно, – сказал он. – Потом поговорим. Сейчас у тебя и так забот хватает.

И это было правдой.

Дорога до патологоанатомического отделения прошла на удивление быстро. Ками чувствовала себя готовой к этому так, как прежде не была. Она не понимала почему. Знала лишь одно: за последний месяц с небольшим что-то изменилось. Возможно, изменилась она сама.

Само здание патологоанатомии теперь казалось ей знакомой территорией, и она подумала: может, поэтому легче.

Хотя не намного легче, признала она, ощутив, как подступает нервная дрожь, когда Коннор припарковал машину.

– Пойдём, – сказал он; голос звучал деловито, но в нём слышалась нотка сочувствия. Пару месяцев назад она бы этого не уловила. Сострадание Коннора было надёжно спрятано под его жёсткой, резковатой оболочкой, и ей понадобилось время, чтобы понять, насколько сильно и глубоко он на самом деле переживает и умеет сопереживать. Для него каждый в его группе был как родня. Хотя порой, надо признать, это была любовь суровая.

Запах дезинфицирующего средства и формалина ударил ей в нос, едва они вошли, – желудок свело. Но она подавила страх и сказала себе, что это часть работы; здесь нет места ни нервам, ни тошноте.

– Пойдём, – повторил Коннор, ведя её за собой. Он быстро отметился на стойке, узнал фамилию врача и номер комнаты, где проводили эти вскрытия.

Потом он протянул ей маску, и они пошли по коридору, мимо закрытых дверей по обе стороны, за которыми – Кэми это знала и не могла отделаться от жуткого ощущения – осматривали тела.

Коннор постучал в четвёртую дверь.

– Доктор Болтон?

Послышались шаги, и дверь открылась. Кэми увидела женщину в халате и маске – на вид лет тридцати.

– Агент Коннор, с Кэми Ларк. Мы хотели бы осмотреть жертв недавних падений.

– Проходите, агент Коннор и мисс Ларк, – дружелюбно сказала она. И повела их в ледяную комнату с чистым полом и стерильными стальными столами. Кэми изо всех сил старалась не смотреть на укрытые простынями формы, зная, что под ними, и одновременно зная, что скоро всё равно придётся.

Её удивляло, что доктор Болтон – женщина – выбрала такую профессию. Как она выдерживает это изо дня в день? – подумала Кэми. И, как ни странно, это её приободрило. Эта врач проводит целые дни, каждый день, в атмосфере морга. Значит, да, сказала себе Кэми, уж несколько минут она точно выдержит.

– Расскажите нам о жертвах, – попросил Коннор легко, без нажима. Кэми уставилась на лицо доктора за маской.

– Ну, обе женщины умерли в результате падения. Одна – напрямую, от удара, другая – косвенно, из-за утопления, – сказала она.

Коннор кивнул, и она продолжила:

– Первая жертва, Пиппа Росс, похоже, поскользнулась и сорвалась со строительных лесов. На месте я не была, но по фотографиям выглядит так, будто она пыталась перебраться через глубокий котлован. Леса были мокрыми после дождя. Видите – ссадина на запястье: думаю, она пыталась ухватиться правой рукой и не смогла.

– А во второй руке у неё мог быть телефон? – Кэми сама удивилась своему вопросу. Разумный вопрос – при том, что доктор как раз вела их к ближайшему столу для вскрытия?