Он разглядел силуэт за битой. Мужской, но лица не было видно. Сквозь боль он успел подумать, не муж ли это Терезы. Вроде сходится, но —

Логика и здравый смысл разбежались кто куда, когда бита снова обрушилась вниз. На этот раз – по левому боку, ломая рёбра. Он снова попытался закричать, но было слишком – не хватало воздуха, боль была невыносимой. Он раскрыл рот, надеясь, что хоть что-то вырвется наружу.

Но не вырвалось ничего. Только взлёт и падение биты. Его снова ударили в живот, потом в грудь, а затем – новый катаклизм боли: удар пришёлся в правое плечо, превращая кость в труху.

Виктор сбился со счёта, сколько раз бита взлетала и падала.

Где-то на девятом или десятом ударе внутри него словно что-то оборвалось – лопнуло, как невидимая нить. Он увидел, как бита снова опускается, но, к счастью, боли уже не почувствовал: внезапная тьма налетела и унесла его прочь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Хлоя Файн слушала голос своего покойного отца, пока за окнами гремела позднелетняя гроза. Она сидела на диване в своей тихой квартире, сжимая в руке диктофон сестры. Она нажимала «воспроизвести», слушала немного, а потом перематывала назад, чтобы услышать это снова. На ней была старая футболка и удобные пижамные штаны; она подтянула колени к груди – совсем как маленькая девочка, слушающая мрачную сказку перед сном.

Она раз за разом прокручивала одну-единственную фразу, в которой он признавался, что убийство её матери было заранее спланировано. Это стало почти мантрой – как припев песни, который намертво застревает в голове.

Снаружи глухо перекатывался гром, и Хлоя слушала его в последний раз. Она держала диктофон обеими руками – почти так, будто ждала, что он вот-вот оживёт, и тогда она будет готова задушить его. Она снова прокрутила те же шестнадцать секунд, пытаясь представить, через что пришлось пройти Даниэль в том старом заброшенном складе.

Она странным образом гордилась сестрой – и вместе с тем её немного пугало, на что та пошла, чтобы добыть это признание.

Хлоя остановила запись и положила диктофон на журнальный столик. Она посидела в тишине, пытаясь привыкнуть к нынешнему состоянию своей жизни. Она делала так не впервые. Слишком многое навалилось, слишком многое нужно было переварить.

Прошло пять дней с тех пор, как они с Даниэль похоронили отца на неприметном клочке леса в Техасе. Закопали достаточно глубоко, и хотя она понимала, что когда-нибудь тело, возможно, обнаружит какая-нибудь живность, это случится ещё очень нескоро – через много лет. Она допускала: если бы кто-то всерьёз взялся искать недавно пропавшего Эйдена Файна, то теоретически мог бы наткнуться там на его останки. Но искать пришлось бы долго и упорно.

В этом и была прелесть. Никто не станет его искать. Ему некому было по-настоящему пожалеть, что он исчез. Никому.

К тому же, насколько знали какие бы то ни было правоохранительные органы, Эйден Файн пустился в бега – и, вероятно, к этому времени уже где-то в Мексике.

Ложь была простой и одновременно непростой. А поскольку у сестёр история совпадала – не говоря уже о том, что одна из них была агентом ФБР и как минимум однажды довольно откровенно высказывалась о своём отдалившемся от неё отце, – никто особенно и не сомневался. Сейчас по всему штату шла охота на Эйдена Файна.

Вот это-то и было единственным, за что Хлоя по-настоящему чувствовала вину. Она знала, что бюро тратит ресурсы на его поиски. Но она также знала: когда примерно через две недели след окончательно остынет, дело начнёт выдыхаться, пока в итоге не превратится просто в далёкую, безнадёжную папку, задвинутую в глубины бесконечных архивов – стопок и гигабайтов файлов.

Эйден Файн похитил собственную дочь. Всё началось с того, что он пригласил её к себе на ужин. Разговор накалился, вспыхнула короткая драка, а потом Эйден, воспользовавшись машиной Даниэль, увёз её в какую-то захолустную дырку в Техасе. Он привёз её туда, потому что знал: когда-то она уже пыталась сбежать оттуда. По словам Даниэль, он говорил, что делает это, чтобы сломить её, чтобы дать понять: даже когда она бежала от своих демонов, он всё равно знал, где она.

Хотя бюро охотно проглотило эту историю, Хлое всё равно досталось. В конце концов, она поехала спасать сестру и сознательно шагнула в опасную ситуацию. Насколько им было известно, Эйдену удалось улизнуть от Хлои и Даниэль и пуститься наутёк.

Глядя на диктофон, Хлоя не могла отделаться от мысли, что они всё сделали неправильно. Полиция и бюро, конечно, диктофона не видели. Нет, Хлоя забрала его – потому что Даниэль то тут, то там обронила пару фраз, которые выдавали настоящую историю: это она похитила его.