Хлоя ощутила внутри лёгкий сдвиг: возвращение домой становилось всё более реальным. Да, она радовалась, что выбралась из всей этой драмы с Даниэль – пусть и всего на полтора часа езды, – но её по-прежнему очень тревожило, как сестра отреагирует, когда (скорее всего если, подумала Хлоя) с ней свяжется ФБР. Всё это испытание завязывало внутри кипящий узел тревоги, и она изо всех сил старалась отодвинуть его в сторону.

Когда у Роудс зазвонил телефон, пока они ждали счёт, обе слегка вздрогнули. Они обе подумали, что это Джонсон, и Хлоя изо всех сил старалась не почувствовать укол обиды из-за того, что он решил связаться с Роудс, а не с ней.

Хлоя внимательно прислушивалась, делая вид, будто ей совсем не интересно, о чём там говорят. Но по коротким репликам Роудс она услышала достаточно. Когда Роудс закончила разговор, выражение её лица подтвердило всё. В нём читались лёгкое раздражение и притуплённое, усталое облегчение.

– Он хочет, чтобы перед отъездом мы отметились в полиции Колина, а потом возвращались домой, – сказала Роудс. – И, если спросишь меня, мы попадём в Вашингтон в самый раз, чтобы успеть выпить по паре бокалов, прежде чем закончить день.

Они расплатились и поехали обратно в полицейское управление Колина. Возвращаясь в город, они проехали прямо мимо того бордюра, где убили Виктора Бьюрмана. Ни патрульных машин, ни ленты, отгораживающей место преступления, – выглядело это как самый обычный угол на любой улице любого американского города. И это почему-то тревожило Хлою: она знала, что там, на этом углу, были ответы, которые, возможно, так никогда и не найдут – ответы, которые теперь навсегда останутся для неё недосягаемыми.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Даниэль балансировала на тончайшей грани между лёгким опьянением и полным пьянством, когда кто-то постучал в её дверь. Она пила, чтобы вбить гвоздь в эту главу своей жизни, запереть её намертво, как сундук с сокровищами, зарытый на дне океана. Работа не позволила ей выйти прошлой ночью – да и сегодня тоже. Но завтра она возвращалась, беря и дневную, и ночную смены. Никогда бы не подумала, что будет рада снова увидеть стрип-клуб – и снова вдохнуть запахи пролитого алкоголя и дешёвого одеколона мужчин у барных стоек.

Но она не могла дождаться возвращения. Сначала, однако, – небольшой запойчик, что-то вроде того. Давно она не напивалась в одиночку. Она понимала: кому-то это показалось бы жалким и унылым, а ей всегда, наоборот, приносило странное чувство свободы – такое, что она и сама до конца не умела объяснить.

Когда в дверь постучали, она уже успела опрокинуть три «маргариты», взбитые в блендере, – идеальный коктейль, которому научилась на работе. Идя к двери, она гадала, не Хлоя ли это пришла, чтобы снова перемолоть всё с глазу на глаз. Даниэль почти надеялась, что так и есть. С достаточным количеством текилы в крови она скажет вслух то, что трезвая Даниэль сочла бы разумнее проглотить.

Но, открыв, Хлою по ту сторону она не увидела. На площадке стоял мужчина в том, что Даниэль всегда называла «костюмом громилы». Из-за того что её сестра служила в ФБР, она сразу узнала и этот прикид, и чересчур серьёзное выражение лица. Федеральный агент. Он был, похоже, азиатского происхождения, и когда улыбнулся ей, улыбка показалась Даниэль слишком уж ненатуральной.

– Даниэль Файн, верно? – сказал он.

– Это я. А вы…?

– Агент Шин, ФБР. – Он показал жетон, давая ей секунду его рассмотреть, затем сложил удостоверение и убрал во внутренний карман пиджака. – Не возражаете, если я на минутку зайду?

– При всём уважении, а зачем? – спросила Даниэль.

– Ну, хотя я лично с вашей сестрой не знаком, я слышал о том, через что вы прошли там, в Техасе. История, знаете ли, гуляет по управлению. Меня попросили заехать и проверить, как вы.

– Кто попросил?

– Мой начальник. По тому, что случилось там, остались кое-какие хвосты, и мы просто пытаемся их подшить. Разумеется, с вашей сестрой эти вопросы можно закрыть внутри бюро. Но нам нужно получить от вас тоже пару подтверждений и ответов.

Она странно посмотрела на него, но дверь распахнула, впуская. Вспомнилось, как Хлоя говорила по телефону: идёт внутренняя проверка, и если кто-то придёт с вопросами, надо держаться спокойно. Отказаться впустить федерального агента в квартиру – это, пожалуй, было бы как раз противоположностью «держаться спокойно».

Она отступила в сторону и открыла шире, пропуская агента Шина. Даниэль села за кухонный стол, вежливо, но недвусмысленно давая понять, что глубже по квартире гулять она ему не собирается. Шин уступил и прислонился к кухонной стойке.

– Прежде всего, – сказал он, – как вы себя чувствуете? Я знаю, вы получили несколько травм во время всех этих событий.

– Спасибо, что спросили, – ответила она, изо всех сил стараясь быть обаятельной. – Похоже, со мной всё в порядке. Завтра возвращаюсь на работу и – чего уж там, признаюсь – сегодня я вроде как отмечаю. – Она кивнула в сторону блендера и бледно-зелёного напитка внутри.

Шин улыбнулся: