— Мы можем куда-нибудь поехать? — спросила она, удивляя меня и указывая на свою машину.

Я одарил ее своей самой очаровательной улыбкой. — Я знаю одно место.

Поездка в кафе прошла в тишине, лишь тихий стук дождя наполнял тишину. Я мог бы предложить взять свою машину и не заставлять ее вести, но пока не был готов остаться без ее присутствия. Возможно, Эванджелина тоже не была готова, ведь она не предлагала иного.

В тишине салона у меня было время изучить ее.

Она вела машину, положив правую руку на руль, а другой опираясь на дверь или колени. Из-за ее роста сиденье было сильно сдвинуто вперед, и я не смог сдержать небольшой смешок, сорвавшийся с моих губ.

— Что? — с любопытством спросила она, ненадолго повернув голову в мою сторону.

— Какого ты роста?

Она закатила глаза.

— Если хочешь пошутить, избавь себя от лишних проблем. Я их все слышала. И хочу сказать, что мне нравится мой рост.

Я защитно поднял руки. — Это был просто вопрос.

— Конечно, это был вопрос.

Я откинул голову назад и рассмеялся. Черт, она была восхитительна.

Сближение с Эванджелиной было обоюдоострым мечом. Как единственный сын Джеймса, завоевать ее доверие было легко. Уже одно это давало мне доступ к ее жизни. Но сделать это, не отвлекаясь на посторонние мысли, будет непросто.

Это стало очевидным, когда я глубоко вздохнул, вдыхая аромат, надолго запечатлевшийся в моей памяти. Он пронизывал каждый дюйм маленького пространства. Пьянящий и вызывающий привыкание. Это были сандаловое дерево и тлеющие специи, с нотками цветов, возможно, розы.

Это было экзотично.

— Пять футов три - это довольно средний рост, — проговорила она. — Я получила свой рост от матери. А еще я была гимнасткой. Знаете, говорят, что интенсивные тренировки могут замедлить рост? Но я думаю, что это просто миф.

Она продолжала говорить, но я смог разобрать только одно слово.

— Гимнастка?

Ее признание вызвало у меня множество непристойных образов - мой разум сейчас был в чертовой канаве.

— Да. Давным-давно.

Взгляд Эванджелины стал отстраненным, словно тема была болезненной. Меня это не должно было волновать. Я не хотел этого. Но какая-то часть меня была несомненно заинтригована. Я отложил это в сторону. Может быть, это был лакомый кусочек информации, который впоследствии послужит мне на пользу.

— Поверни здесь, — приказал я, указывая направо, но глядя исключительно на нее.

Она избегала моего взгляда, заезжая на парковку. Только когда она заглушила двигатель и быстро выдохнула, она наконец повернулась в мою сторону.

— Ты пялишься. И ты так и не ответил на мой вопрос об отце. У тебя есть вся эта информация о моем крестном, эти безумные обвинения. Ты говоришь, что нашел меня через моего отца, значит, ты должен был что-то видеть... или, надеюсь, ничего.

Я наклонился вперед, положив локоть на центральную консоль. Наши лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но Эванджелина не делала никаких попыток отодвинуться. Она причмокнула губами, и у меня возник странный порыв лизнуть ее в ту же сторону.

— Я смотрю на тебя, потому что никогда не думал, что ты так чертовски красива. — Кольцо шоколадно-карих глаз истончилось. Розовый румянец окрасил ее щеки и легкую россыпь веснушек на переносице. — Насколько я знаю, твой отец именно такой, каким ты его считаешь.

Я снова солгал.

И действительно, не в последний раз.

Она положила обе руки на руль и покачала головой со вздохом облегчения и намеком на улыбку на губах.

В кафе было много посетителей. Открытое менее трех месяцев назад, оно еще не утратило своей новизны. Я шел вплотную за Эвой, пока мы пробирались к угловой кабинке, проводя пальцами по ее спине, пока мы пробирались сквозь толпу. За годы работы я отточил свой смертельный взгляд, и обычно хватало одного взгляда, чтобы люди неловко шарахались в разные стороны. Сегодня все было иначе. Только теперь у меня была Эванджелина. Я никогда не заботился о том, чтобы прикрывать чью-либо спину, кроме своей, вне работы, но сегодня это была новая территория.

— Черт!

Неуклюжий подросток с каким-то нелепым напитком споткнулся о собственные чертовы ноги и кувырком направился к ней. Я поправил его за воротник рубашки, сжимая ткань в кулак, чтобы он не упал.

— Прости, чувак. Я поскользнулся, — сказал он с большей громкостью, чем, вероятно, собирался.

— Смотри, куда идешь, — пробурчал я и отпустил его. Ева бросала взгляды между нами, пока долговязый парень не скрылся из виду. — Что?

— Ты напугал его до смерти. Он всего лишь ребенок.

— Этот ребенок, наверное, сейчас должен быть в школе. А если бы не я, ты был бы весь в сливках и карамельной глазури. — Подумав. — Если только ты не предпочитаешь именно это?