Она молчит. Я громко смеюсь, чтобы она поняла: это шутка. Если ей нужна отговорка, чтобы не воспринимать мои слова всерьез, я с радостью ее предоставлю.

— Люк, что ты несешь?

— Я спросил: хочешь быть моей девушкой?

Я сбрасываю аудио и перезваниваю по FaceTime. Она отвечает моментально.

— Привет. — Я улыбаюсь, увидев, что оказался прав насчет хвостика.

— Привет.

Я вижу, как у нее раздуваются ноздри, а глаза сужаются. Миа совершенно не умеет скрывать эмоции, и я всегда знаю, о чем она думает. Так было с тех самых пор, как нам было по четыре года и мы играли в подготовительном классе. В те времена именно она защищала нас обоих от хулиганов.

До сих пор помню, как в первом классе здоровяк Кенни стащил с тарелки два последних печенья. Миа подошла к нему и потребовала отдать одно мне. Когда тот нагло съел первое прямо у нее на глазах, она расправила свои узенькие плечи, просверлила его взглядом и заявила: — Отдай печенье Люку, или я стяну с тебя штаны при всех.

А потом повернулась ко мне и выдала кривую беззубую улыбку. Через пару секунд сломленный Кенни отдал ей печенье, и она с триумфом вручила его мне.

— Тебе не стоило этого делать, Миа, — пробормотал я тогда, хотя угощение забрал с удовольствием.

— Лучшие друзья всегда друг друга защищают. — Она широко улыбнулась, взяла меня за руку, и мы пошли читать книжки.

Именно в тот момент я окончательно понял: эта властная, нелепая и чересчур прямолинейная девчонка станет моим лучшим другом до конца жизни. И вот мы здесь, двадцать лет спустя, и она по-прежнему мой номер один во всем, хотя я не видел ее лично уже много лет. Но на то были свои причины.

— Быть твоей девушкой? — Она выговаривает каждое слово так медленно, будто практикуется в иностранном языке. — Это из-за той переписки? Нам еще нет сорока, Люк.

Она нервно облизывает губы, и я не могу сдержать смешок. Миа выглядит абсолютно сбитой с толку, и мне до жути интересно, что творится у нее в голове.

— Не настоящей девушкой, глупенькая.

Ее лицо слегка расслабляется, но недоумение никуда не уходит.

— Моей фальшивой девушкой. Это решит все наши проблемы.

— Все наши проблемы? — эхом отзывается она.

Я едва сдерживаюсь, чтобы снова не назвать ее глупенькой. Даже если это всего лишь шутка, я знаю, что ей сейчас не до смеха.

— Мы оба хотим найти пару на эту свадьбу. Рекс оставил мне точно такую же хамскую приписку на конверте. Ты не единственная, кого он решил задеть. Давай смотреть правде в глаза: вряд ли кто-то из нас найдет себе реальную пару за оставшиеся две недели. Так что я предлагаю пойти вместе. Мы лучшие друзья, нам будет легко притворяться. Просто сделаем вид, что уже давно тайно встречаемся.

— Для меня это тоже тайная информация. — Она фыркает, и в ее глазах наконец мелькает понимание. Затем появляется задумчивость. Она начинает заплетать конец хвостика в косичку — верный признак того, что у нее активно работают шестеренки. — Слушай, а ведь идея не так уж плоха. Это грандиозная ложь, и я понятия не имею, поверит ли нам хоть кто-то, но мне нравится.

Она склоняет голову набок.

— Как думаешь, мы сможем всех убедить?

— А почему нет, если мы сами в это поверим? — Я пожимаю плечами, хотя на самом деле еще не продумал этот план до конца. Что на меня совершенно не похоже.

Обычно я не предлагаю идеи, пока не рассмотрю их со всех возможных углов. Но это не бизнес-сделка, и мне не нужно переживать, что Миа перекрутит мои слова в свою пользу.

Миа — единственный человек в мире, которому я доверяю безоговорочно. Больше, чем собственному брату. Рекс не раз доказывал, что деньги, бабы и статус «золотого мальчика» в глазах наших родителей для него важнее, чем братские узы. Это одна из причин, почему я уехал из Коконат-Бич и отказался от участия в семейном бизнесе. Я сделал себе имя в Нью-Йорке исключительно благодаря собственным мозгам и пахоте. Миллионы на моих счетах заработаны мной лично, я ни разу не притронулся к своему трастовому фонду. В отличие от Рекса, маминого любимчика.

— Итак, в чем именно будет заключаться наш план? — с любопытством спрашивает она.

Я смотрю, как она прислоняется к кузову фургона и заправляет за уши выбившиеся пряди. Я невольно улыбаюсь, глядя в ее карие глаза, пусть и через экран телефона. Миа выглядит точно так же, как в школе. В ней все еще есть та невинная, пытливая искренность, хотя она всегда была самой бойкой и общительной девчонкой из всех, кого я знал. Я каждый день скучаю по ней. Мне просто не хватает ее рядом.