Я машу подругам, и мы с Люком идем на другую сторону парка. Он двигается своим привычным размашистым шагом, и мне приходится схватить его за локоть.

— Эй, притормози, Усэйн Болт! Я на каблуках, забыл? Я не могу так гнать.

— Ой, прости, Миа. — Он резко останавливается и смотрит на мои ноги. — Чуть не забыл, как ты неуклюжа на каблуках.

— Я не неуклюжая! Просто не могу бегать. — Я вижу, что он едва сдерживает смех, и шлепаю его по плечу. — То, что в школе я с ними не справлялась, не значит, что сейчас то же самое. Не смейся. Это не смешно!

— А я и не смеюсь. — Голос ровный, но ноздри подозрительно раздуваются. — И я совершенно не вспоминаю тот вечер, когда мы пошли с Джунипер, Джози и двумя ребятами из шахматного клуба в закусочную, ты вообразила себя супермоделью, споткнулась о монетку и рухнула.

— У меня сломался каблук, Люк! — Я скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Ничего смешного, я могла лодыжку сломать.

— Сама виновата. Нацепила шпильки в десять сантиметров. Куда ты вообще в них собралась, Ми-Ми?

— Тренировала подиумный шаг для Милана и Парижа. — Я хихикаю, качая головой. — Я же думала стать моделью! Кто ж знал, что отсутствие равновесия поставит крест на моей карьере?

— Пришлось тащить тебя на руках пять кварталов до машины, потому что ты наотрез отказалась идти босиком. — Он смеется. — И это при том, что ты босиком чуть ли не каждый день бегаешь!

— Может, я просто хотела, чтобы ты понес меня на руках? Об этом не думал? — подмигиваю я.

Он делает шаг ко мне, и его глаза вспыхивают.

— Тогда нужно было просто попросить, — тихо произносит он, и мое сердце сбивается с ритма.

Атмосфера неуловимо меняется. Нам по-прежнему весело и легко, но в воздухе повисает какое-то напряжение, от которого становится трудно дышать. Я опускаю взгляд на его широкую грудь, угадывающуюся под тканью рубашки, и задаюсь вопросом: а есть ли там кубики? Не то чтобы мне было дело, просто любопытно. В чисто практических целях, разумеется. Нужно же знать ответы на случай каверзных вопросов.

«Кто тебя спросит про его пресс, Миа?» — ехидно подает голос внутренний дьяволенок, но я его игнорирую.

— Может, сначала по коктейлю в «Хаосе», а потом уже на пляж? — торопливо предлагаю я, чтобы сменить тему.

Воспоминания — это последнее, что нам сейчас нужно.

— Первый раунд за мой счет.

— Люк, все раунды за твой счет. Это ты у нас богач.

— Так вот почему ты со мной «встречаешься» — из-за денег? — Он хватается за сердце. — Ох, я чувствую себя использованным!

— Хочешь, я заставлю тебя почувствовать себя еще более использованным?

— Это как же?

Он прикусывает нижнюю губу, и я замечаю, как его взгляд соскальзывает к вырезу моего платья. Который, надо признать, выгодно подчеркивает грудь. Может, даже слишком выгодно? Люк пялится на мою грудь? Не знаю. И не уверена, что хочу знать.

— Пойдем на шопинг, и я основательно выпотрошу твой банковский счет. — Я одариваю его самой невинной улыбкой. — Разве ты не хочешь побаловать свою любимую девушку?

— Нет уж. — Он ухмыляется и берет меня за руку. — Подозреваю, ты станешь настоящим кошмаром, если тебя разбаловать. Пошли, Ми-Ми. Выпьем и обсудим, как мы убедим всех в нашей безумной любви.

«Или в нашем безумии, — мысленно стону я. — Хотя в этом-то их убеждать точно не придется».

— Готова к выходу, Мерил? — спрашивает Люк, когда мы возвращаемся на пляж для нашего первого публичного появления.

— Всегда готова, Брандо. — Я разворачиваюсь, наслаждаясь тем, как шелк юбки скользит по коже. — Давай зажжем на этой вечеринке. Только помни правила, Люк.

Мерил Стрип и Марлон Брандо — наши любимые актеры, и мы всегда притворялись ими, когда нужно было что-то разыграть.

— Разве я мог забыть? Правило первое: мы изображаем родственные души, предназначенные друг другу судьбой.

— Верно. Правило второе: мы не пересекаем физических границ, — с нажимом говорю я, напоминая и ему, и себе. — Придется немного пообниматься на людях, но ничего дальше поцелуев в губы и объятий.

— Как обычная пара, — с усмешкой добавляет он, а я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— И правило третье: мы расстаемся сразу после свадьбы. Чтобы никто не ждал от нас совместных планов на будущее.

— Договорились. — Он кивает, а затем его глаза расширяются. — Десять часов, — вдруг произносит он.

— Что? — Я смотрю на часы. — Еще нет десяти. Сейчас...

— Рекс на десяти часах, — шипит он.

Я поворачиваю голову. Хоть Люк и предупредил, я вздрагиваю, увидев Рекса, идущего к нам со слишком самодовольным выражением лица. Его взгляд маслянисто скользит по моей фигуре. И хотя мне льстит его реакция, одновременно от нее становится не по себе.