– Не люблю капусту, – пожимаю плечами, откусывая земляничное печенье.
Александр молча берет свое печенье и перекладывает его на мой поднос.
– Зачем? – удивленно округляю глаза.
– Я не люблю сладкое, – усмехается он.
Почему-то мне кажется, что он врет, но спорить не решаюсь. Лишь коротко улыбаюсь в ответ и, поблагодарив кивком, принимаюсь за его порцию. Вроде бы мелочь, но мне очень приятна эта простая забота.
Поужинав, мы вместе выходим из столовой в вечерние сумерки и направляемся в сторону жилых палаток. Идем молча, но это молчание меня совершенно не напрягает. Наоборот, раньше я не могла расслабиться в присутствии Александра Александровича, а теперь мне неожиданно легко и спокойно.
Торможу у своей палатки. Волков тут же останавливается и поворачивается ко мне.
– Ты спать?
– Ну, я планировала сегодня лечь попозже, – усмехаюсь и тут же прикусываю язык, смутившись.
Зачем я напоминаю ему про наш уговор? Может, он вообще передумал.
Волков тихо хмыкает, неожиданно делая шаг и сокращая расстояние между нами. Мне приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо. В густеющих сумерках его глаза гипнотически блестят, приковывая к месту.
– Я приду сразу, как все улягутся, – понижает Александр голос. – Но если ты устала, ложись и не жди.
– Я не устала, – торопливо шепчу.
– Тогда до встречи, – Волков, коротко улыбнувшись, уходит, а я пару секунд смотрю ему вслед, успокаивая трепещущее сердце.
Заглянув в палатку к девчонкам, никого не нахожу, зато возле одной из бань дежурит солдат, а это значит, что там моются женщины. Беру полотенце и банные принадлежности и направляюсь к ним.
Раздевшись в предбаннике, заглядываю в моечную. В ней стоит густой пар и пахнет нагретым деревом. Девчонки стирают белье в тазах, смеются и перемывают кости начальству.
– О, гляньте, кто пришел! – весело хохочет Наташка, намыливая голову, и хитро косится на меня. – А мы уж думали, тебя Серый Волчок ухватил за бочок и утащил в темный лесок.
– Дурочка, – усмехаюсь, ставя шампунь на полку. – Александр Александрович очень дотошный, все хотел рассмотреть.
– А ты и рада стараться, – выглядывает из душа Даша.
– Ой, ладно тебе ядом плеваться! – Наташка тут же переводит насмешливый взгляд с меня на нее. – Так и скажи, что бесишься и ревнуешь.
Невольно смотрю на Дашу. Так вот почему она предупреждала меня про его разводы. Становится неловко, будто я знала, что он ей нравится, и специально увела его у нее на глазах.
– Ничего я не ревную! – возмущенно округляет Даша глаза.
– Да ладно? – включается в разговор моя тезка, Ира. – Все видели, как ты Волкову в прошлый приезд глазки строила.
– И что? – огрызается Даша. – А ты вообще за своим прапором следи, он на повариху заглядывается!
– Да прекратите вы ссориться, – усмехнувшись, встаю под свободный душ и закрываю глаза от удовольствия.
Ничего не поменялось с моего отъезда. С другой стороны, ну а чем еще заняться в ограниченном пространстве? Тем для разговоров не так уж и много. А женщинам, несмотря на полевые условия, все равно хочется быть желанными и любимыми.
– Ир, ну а если серьезно, ты бы присмотрелась к Волкову, – продолжает Наташка гнуть свою линию. – Он же не просто так тебя выбрал.
– Да прекрати ты, – отмахиваюсь, но сердце екает. – Сами же сказали, что он кобель и трижды был женат.
– Так, значит, плодовитый.
– Наташ, мне кажется, ты сильнее хочешь, чтобы я родила, чем я, – хмыкаю, натираясь мочалкой.
– Я рассуждаю логично. Уж больно мужик симпатичный. И бесхозный. Чего добру пропадать?
– Может, лучше ты присмотришься к новому начмеду? – подмигиваю, уводя разговор от себя. – Тебе тоже не шишнадцать уже.
Слово за слово, начинаем хохотать, сватая друг другу наших холостых военных, потому что никто из мужчин не должен остаться безнаказанным.
Быстро ополоснувшись и наскоро обтеревшись полотенцем, натягиваю вещи и ухожу.
В палатке развешиваю мокрое полотенце, переодеваюсь в хлопковые майку и шорты, выключаю верхний свет. Оставив включенным ночник на тумбочке, ложусь отдохнуть. Вот теперь чувствую, как на меня наваливается усталость и все тело наливается свинцовой тяжестью.
Достав книгу, лениво листаю страницы, толком не погружаясь в историю. Мысли начинают путаться, а глаза слипаться. Прикрыв веки, торгуюсь с собой. До отбоя еще час, и я вполне успею вздремнуть.
Засыпаю.
Выныриваю из сна от осторожного прикосновения к щеке и открываю глаза. Ночник выключен. Вздрагиваю, но тут же узнаю склонившегося надо мной Александра и тянусь к нему. Он нападает на мои губы жадным, собственническим поцелуем и буквально впечатывает меня в матрас, не давая ни опомниться, ни окончательно проснуться.
Молча откидываю одеяло и притягиваю его к себе, выгибаясь навстречу горячей ладони, забравшейся под майку и настойчиво сминающей мою грудь.