— Что там? — Лила рванулась вперед с пистолетом в руке.

Он указал на свое боковое зеркало. Она заглянула туда, и я увидела выражение полнейшего неверия, отразившееся на лобовом стекле.

— Что это, блядь, такое?

У меня было предчувствие, что я знаю, кто это.

ГЛАВА 39

— Убейте эту херню! — скомандовала Лила.

Двое других дневных принялись срывать панель с потолка кабины. Ашер начал утягивать меня глубже в кузов прицепа. Половина этого пространства служила жилым отсеком для дневных слуг в дневное время; в глубине были намертво притянуты ремнями два ящика с неизвестными обитателями.

— Это больше не твоя битва, Эди.

— Нет, мне нужно видеть.

Я обязана была знать. В ту же секунду, как лестницы были сброшены и дневные полезли наверх, я прижала Теней к груди и почувствовала, как они скользнули под левую грудь, обдав сердце холодом. Затем я протиснулась между дневными слугами, ухватилась за крышу и подтянулась наверх.

То, что неслось по улице вслед за нами, было полнейшим, абсолютно нереальным пиздецом.

— Что это за херня?

Я выхватила у кого-то бинокль, чтобы разглядеть.

— Это Наташа.

Она была раз в пять крупнее той себя, которую я видела в последний раз — должно быть, она вкатила себе убойную дозу, надеясь проснуться вовремя, чтобы помочь Рэйвену в драке, но вместо этого клетки вампира превратили её в монстра. Она выглядела как мутант, раздувшийся во все стороны, покрытый пузырями опухолей и усеянный пятнами пепла там, где тряпки, которыми она пыталась прикрыться, хреново справились со своей задачей и сквозь них просочился свет. Я уже видела, как вампирам удавалось бодрствовать днем. Они просто хреново соображали, но Наташе и не нужно было соображать, чтобы нас прикончить. Она неслась по улице прямо на нас, словно разъяренный водяной буйвол.

Я повернулась к ближайшему ко мне дневному:

— Вы должны её убить. И убедиться, что она мертва. Окончательно мертва.

— С большим удовольствием, — отозвался он, устанавливая снайперскую винтовку в крепление на крыше. Она со щелчком встала на место, он прицелился так тщательно, как только мог, и выстрелил в неё. Похоже, он попал ей в голову, но она не остановилась.

— Еще давай! — подбодрила я его.

— На улице белый день, — пробормотал он, прицеливаясь заново.

Я понимала, что он имел в виду: вампиров с нами не было, чтобы отвлечь внимание. Если кто-то увидит, как мы творим такое на шоссе, нас тут же прижмут копы, и гробы тогда точно вскроют.

Он выстрелил снова. На этот раз, похоже, попал в грудь. И снова ни хера. Она стремительно приближалась.

— Используй серебро! — крикнула я.

Он зыркнул на меня мрачным взглядом. Мы ехали в караване вампиров. Разумеется, любое серебряное оружие было под строжайшим запретом — за исключением того, что лежало у меня в кармане.

С гигантским прыжком вперед Наташа уцепилась за заднюю часть грузовика, отчего весь прицеп заходил ходуном. Ашер потянул меня вниз, пока частота ружейных выстрелов нарастала.

— Я не потеряю тебя снова — и хрен я пущу тебя куда-то без оружия. — Он всунул мне в руку пистолет.

Я никогда в жизни не стреляла из пушек, но я отчетливо представляла, как сделаю это, чувствуя, как Наташа подбирается всё ближе, и слыша, как её тяжелая туша с грохотом приземлилась на крышу прицепа, пробираясь к нам. Дневным уже было насрать, что их кто-то увидит, на кону стояла жизнь или смерть — выстрелы грохотали по всему отсеку, горячие гильзы вылетали и с рикошетом летели вниз. Ашер толкнул меня себе за спину, ближе к кабине, откуда мы оба могли целиться в люк.

Раздутая до невозможных размеров ручища смахнула винтовку, вырвав её прямо из крепления, и дневной слуга рухнул внутрь кузова, едва избежав обезглавливания.

— Стреляйте, стреляйте!

В тесном пространстве загрохотали пистолеты, и рука отпрянула назад.

— Мы завалили её? — спросила Лайла.

— Хочешь подняться и проверить? — огрызнулся другой дневной.

— Наташа! — закричала я вверх. — Наташа, ты ведь почувствовала, как он умер, правда?

В ответ не донеслось ни звука, кроме свиста воздуха, пока грузовик набирал скорость. Мне оставалось только молиться, чтобы прицеп был достаточно высоким и никто снаружи не заметил Наташу, цепляющуюся за его крышу.

— Я была там! Он думал, что ты погибла… он был безутешен… он велел мне передать тебе кое-что! — заорала я во всю глотку. — Я скажу тебе, что именно. Просто дай мне подняться.

Шум на крыше прицепа затих, и все дневные уставились на меня.

— Эди, нет, — произнес Ашер.

Я посмотрела на него. Не мы одни знали, каково это — быть влюбленными.

Я подтянулась наверх прежде, чем он успел меня остановить.