Правда, в глубине души царила уверенность, что этот мокрый молодой вампир в рваном одеянии гордо отвергнет моё подношение.

Но он неожиданно со злостью выхватил эту сдобу из моей руки и впился в неё зубами. Словно представлял вместо этого мою шею.

Ну вот и отлично. Глядишь – подобреет.

Но надежды не оправдались: схомячив продукт из моего ценного стратегического запаса, проректор не расслабился.

А его губы теперь были вымазаны в клубничном джеме, чего он даже не осознавал.

С алыми глазищами и красными пятнами на устах он выглядел особенно эффектно. Как классический вампир из фильма ужасов.

– Теперь ты довольна? – прорычал он, в ярости зыркнув на меня.

Тут требовались уточнения.

Довольна тем, что он съел мой подарок или этой прекрасной процессией и тем, какие почести сейчас воздавали ректору?

Вряд ли при жизни перед ним так преклоняли колени.

Тьфу, то есть он, конечно, и сейчас жив.

Но студенты и преподаватели почему-то решили иначе.

– Мне нужна пояснительная бригада, – похлопала я ресницами на Северина.

– Тебе ещё и новую бригаду подавай?! Тех, что уже есть, недостаточно? – взвился он.

Ему бы нервишки подлечить, что ли…

Со стороны принца и герцога почему-то раздалось глухое рычание.

Видимо, эти двое были солидарны с вампиром и испытывали ко мне ни на чём не основанную неприязнь.

Мой наставник тем временем не унимался:

– Какую бригаду ты ещё замыслила? Похоронную? Ту, которая выкопает могилу моему деду?

Кажется, дед услышал эти слова.

У вампиров ведь особо чуткий, обострённый слух.

Даже когда они в глубоком обмороке.

Протестуя против зарытия в могилу, ректор промычал что-то нечленораздельное и резко сел на своём щите.

Кажется, куча студентов и даже несколько профессоров в этот момент внезапно поседели. Кто-то непроизвольно обратился в зверя, а парочка первокурсников и вовсе хлопнулись в обморок.

Что касается самого вампира – его лицо надо было видеть.

Там отразилась вся бренность этого мира, а в выпученных глазах высветился невыразимый шок от того, что под торжественный гимн Альтарнаса его несут на своих плечах шесть женских особей далеко не женской конституции, доска под его пятой точкой подозрительно напоминает его любимый антикварный стол, а толпы студентов и преподавателей стоят на коленях с застывшим ужасом в очах.

– Восстал! Он восстал! – пронёсся взволнованный шёпот по рядам.

Видимо, подразумевалось «восстал из мёртвых», но ректор всё понял несколько иначе.

– Против кого восстал? Против короля? Да я никогда!... Что проис… – рвано прохрипел ректор, покачиваясь так, что создавался сильный риск его падения со щита.

Договорить ему не дали: подскочивший к нему целитель резко запустил в его голову новый вырубающий файрбол, и обмякшая тушка старого вампира снова впечаталась в его любимую столешницу.

Зрители дружно выдохнули: «Ох!»

– Несите быстрее: нельзя допустить, чтобы он свалился на землю! – взволнованно скомандовал Андреас, и девушки охотно подчинились.

Они не просто ускорились, они побежали…

Теперь весь мужской состав боевой академии как зачарованный уставился на женские бюсты, колыхающиеся в откровенных нарядах бегуний.

Вайолет, щуплый секретарь, принц и герцог рванули за ними.

Андреас тоже.

Теперь грустная заплаканная процессия летела стрелой в лекарское крыло.

Мы с Северином припустили за ними.

– Ничего не говорить, никого не убивать и никого не спасать, ясно? – прошипел мне молодой вампир, цепко держа меня за руку. – И никаких новых бригад!

– Угум, – безропотно согласилась я.