Десять мужеподобных дамочек распределились по периметру, держа на прицеле своих взглядов тщедушного секретаря, который едва удерживал своё сознание от глубокого обморока.

В кабинете была не менее интересная картина. Одна наглая феечка-инвалидка чего стоила.

У двух вампиров – молодого и старого – глаза были как у потерпевших у атомного реактора. Осоловелые, красные и глубоко травмированные.

Ну, а воинственно настроенная принцесса Вайолет – это вообще отдельная песня.

Насколько я понял, безбашенную фею зачислили в Альтарнас как студентку.

Я был сильно озадачен, почему из всей женской команды Вайолет ректор решил зачислить именно её. Может, надеялся, что эта тщедушная особь не справится с обучением?

Возможно, так оно и было.

Я не понимал только одного: зачем Вайолет её вообще сюда привела.

А мой побратим вспоминал слова короля и пребывал в недоумении насчёт отсутствия пышных форм у этой девицы, о которых он, видимо, успел себе нафантазировать.

– Я не понял, а где выдающиеся габариты? – не выдержав, спросил Джейден.

Пигалица восприняла это как личное оскорбление и отчитала так, что мы с Деном даже опешили.

А потом я не смог сдержаться от смеха.

Подумать только, нас – опытных бойцов спецназа, дракона и оборотня, принца и герцога – отчитала как шкодливых котят невинная ромашка.

Впрочем, тайн у этого цветочка было выше крыши.

Как так получилось, что она сломала крыло?

Почему из всех рельефных претенденток ректор зачислил в студентки именно её? Что в ней такого особенного?

Но самое главное – бездна, почему я не могу прочитать её мысли?

От меня ещё никто не закрывался. Никто!

Кроме короля.

Такая аномалия могла бы быть логичной лишь в одном случае – если бы девушка была моей истинной парой.

Но никакой метки на моём запястье не проступало!

На руке девушки тоже.

Хотя, надо признать, что мой внутренний дракон подозрительно активировался. Его так и тянуло принюхаться к этой даме.

Тоже мне, ящер-нюхач.

Мысленно заявил ему, что не собираюсь идти у него на поводу. В ответ мне возмущённо фыркнули.

Что само странное – похоже, Ден на неё тоже как-то по-особенному отреагировал. Ноздри побратима едва заметно трепыхались, улавливая притягательный запах, а зрачки вытягивались, как у кота. И это в человеческой-то форме!

Никогда за ним такого не замечал.

Тем временем бледный до синевы ректор развернул мой свиток от короля и принялся читать.

– Значит, я должен зачислить наследника престола и герцога Эмерсона на первый курс факультета боевых плетений? – рвано выдохнул он.

А потом начал смеяться.

Странно так, с хрипами и глухими подвываниями.

Никогда бы не подумал, что вампирская истерика проявляется именно так.

Мы с Деном растерянно переглянулись, у Вайолет отвисла челюсть.

А незамутнённая ромашка плеснула в ректорское лицо прозрачную жидкость из графина.

И, судя по запаху, там была отнюдь не вода...

Глава 21. Пострадавший

Фея

Мужика надо было спасать.

Не понимаю, почему остальные замерли истуканами, когда у ректора начались судороги с шипением и подвываниями.

Вначале мне показалось, что он смеётся. Рвано так, с придыханием и гортанными выкриками. Но потом его лицо стремительно стало пунцовым, из горла раздались хрипы.

Руки сработали рефлекторно: я не успела даже подумать, как выплеснула на голову старого вампира воду из графина.

Ну как воду.

Выглядела эта жидкость абсолютно прозрачной, а вот пахла...

Пахла она моими проблемами, щедро приправленными градусами.

Резко взвыв, ректор вскочил и ринулся протирать свои глаза, обожжённые спиртом.

Кто ж знал, что этот тип – тайный алкоголик и держит огненную воду прямо на виду у всех?!

– Тайренс!!! – ринулся к деду молодой вампир с выпученными глазами.

– Воду сюда, живо! – выглянув из кабинета, заорал наследный принц.

Суматоха поднялась знатная.

Вайолет совала пострадавшему ректору под нос своё запястье с взволнованным: «Пей!»

Молодой вампир разодрал на себе рубашку и пытался лоскутком оттереть ядрёную жидкость с багрового лица своего близкого родственника.

Мускулистые девицы заволновались и столпились у входа, лицезрея всю эту вакханалию.

Герцог и принц замерли в шоке красивыми статуями с открытыми ртами.

А заскочивший с ведром воды секретарь зачем-то принялся оттирать стол.

Ректор уже не хрипел – он мычал что-то нечленораздельное.

– Мы его теряем... – тихо выдохнула я.

– Все посторонние – вон! – рявкнул принц, первым придя в себя.

Его бархатно-стальной голос пробрал меня до мурашек так, что я первая едва не ринулась на выход.

На девиц и секретаря этот командный тон тоже подействовал: они поспешно ретировались.

А у пробегающего бледной мышью секретаря принц успел выхватить ведро с водой.