Но сегодня все не по плану.

– Все просто в шоке! – выдыхает она. – Ничего не предвещало продажу банка. Это же его детище, смысл жизни… И тут этот молодой выскочка!

Она резко замолкает, сообразив, что на эмоциях сболтнула лишнего.

Есть такое правило – не обсуждать начальство.

Особенно новое.

Особенно, в негативном ключе.

Но ассистентка зря волнуется: я не из тех, кто может подсидеть. К тому же, сама не ангел: устроила детский сад на работе.

– Он уже едет, – резковато добавляет Анастасия, делая вторую чашку кофе. – Будет лично принимать дела. Что-то мне кажется, хочет поглумиться над господином Сосновским. Если бы кто сказал, что Эмиль Кац купит банк, я бы не поверила! Ему сколько, двадцать три-двадцать четыре? А у него личный самолет, он миллиардер, и…

От шока пялюсь на нее.

– Что ты сказала?

– Эмиль Кац! Ну все, они идут, побежала!

Поставив на подносик кофе, Анастасия Петровна выскакивает в приемную.

Эмиль Кац!

По-прежнему впечатляет всех! Личный самолет, сверхбогатая семья, и… наш белокурый сын Микаэль.

О котором он не знает.

Бросаю взгляд на коврик и с ужасом замечаю, что Мики там нет!

Вышел вслед за ассистенткой, заинтересованный суетой!

– Мика!

– Что в приемной генерального директора банка делает трехлетний ребенок? – раздается четкий, уверенный, и до боли знакомый голос.

Обязательно добавьте книгу в библиотеку и поставьте лайк! Этот роман приносит удачу. Кто поставит лайк - тому трижды за год повезет!)

Глава 1.2

Сердце останавливается.

Прячусь за дверью.

От этого голоса по жилам разливается парализующий яд. Не знала, что Эмиль Кац до сих пор так действует.

Голос изменился.

Стал властным, сильным.

А может, потому что с подчиненными говорит. Когда мы познакомились, у него еще не было тех, на кого можно чеканить.

– Я повторяю, откуда в приемной ребенок?

– Простите, господин Кац, – лепечет Анастасия Петровна. – Сын одной из наших декретниц! Уберу сей момент!

– Ничего, – голос становится мягче. – Поаккуратней с мальчиком. Симпатичный малыш. Но напоминаю, что в приемной детям не место. Принесите кофе.

Они проходят мимо.

Просовываю в приоткрытую дверь руку, хватаю Мику и втаскиваю в подсобку.

– Ненормальная! – бешено шипит Анастасия Петровна. – Следи за своим сыном, это не детский сад!

Хочется ответить в том же духе, но я только вежливо улыбаюсь, и закрываю дверь.

– О, боже, – сажусь, крепко прижимая Мику к себе. – Ты видел дядю?

– Дядя злой, я к нему спиной повернулся.

– Молодец! – целую теплую макушку. – Не выбегай больше, мы не дома, солнышко. Порисуй, хорошо?

Мика кивает и, спрыгнув с коленей, направляется под стол.

– Я тебя пеленочкой прикрою.

Пока завешиваю одну сторону стола пеленкой, чтобы от дверей Мику было не видно, руки трясутся.

Работу я потерять не могу.

Пока все нестабильно: некому посидеть с малышом, а если заболеет? Здесь мне обещали соцпакет и хороший доход. Сосновский был благодарен, что помогла вывести на чистую воду мошенническую схему, которую мутили в банке друзья его сына-мажора. Так что это чистая благодарность с его стороны. Альтруизм. Больше такой работы не найду.

С другой стороны, обещал мне это Сосновский. А с сегодняшнего дня у нас новый хозяин.

Не в силах сосредоточиться, приоткрываю дверь и выглядываю в приемную. Хоть бы одним глазком посмотреть…

В приемной пусто.

Из кабинета долетают мужские голоса.

– …абсолютно уверен, господин Сосновский, что это возможно…

Эмиль.

Чего его принесло?

Сдался ему этот банк – у Эмиля есть все, чего душа пожелает! И приехал именно сейчас, когда из декрета вышла.

Когда-то он сказал, что получит право распоряжаться собой, когда закончит образование, женится и обретет капитал.

Видимо, это случилось, раз он здесь.

Прикрываю дверь и вовремя.

В подсобку влетает Анастасия Петровна.

– Господин Кац собирает сотрудников! – замечаю, как трясутся руки. – С речью обратится. Пойдешь?

– Лучше здесь подожду.

– Правильно, ты же первый день. Заодно присмотри за приемной. Ох, наверное, наверное, объявит о сокращении! А ребенка спрятала? Молодец!

– Он что-то сказал… ну, о ребенке, – добавляю, увидев странный взгляд.

Сердце екает.

Белоголовый – такой же, как папа. Пусть со спины видел малыша, но…

– Ничего, не переживай, – бросает ассистентка, прежде чем выйти. – Забыл сразу же!

– Вот так, – обращаюсь к Мике. – Сразу же забыл!

Облегчение пополам с обидой.

Мы расстались по обоюдному согласию.