— Полагаю, в этом и есть прелесть того, чтобы не иметь никого и ни о ком не заботиться, — размышляла она. — Мне плевать, Аксель это, ты или Теон. Мне плевать, Рордан это или Тристин…

— Кэт или Лэнг? Как насчет Корбина? — вставил Лука, прекрасно понимая, что глупо продолжать давить на нее этой ночью.

Ее магия уже балансировала на грани.

— В чем твоя проблема сегодня? — потребовала Тесса.

Луке могло показаться, но ее кожа будто слабо светилась.

— Моя проблема в том, что ты заявляешься сюда, когда тебе вздумается, — прошипел он, пытаясь понять, когда это он начал закатывать истерики в стиле братьев Сент-Оркас.

Она недоверчиво рассмеялась.

— Ты забыл, что я вообще не хочу, чтобы ты был здесь? Это ты заключил Сделку с Рорданом, Лука. Вини в этом только себя.

— И все же ты не сказала ему, что все это ложь. Почему, Тесса? Если ты так отчаянно хочешь, чтобы я убрался, это самый простой путь. И все же ты упорствуешь в своей…

— Только назови меня «глупой», Лука Морс! — перебила она. — Только попробуй!

Ее голос стал смертоносным, в нем появился тот самый звон, который всегда заставлял его насторожиться. Глаза сияли фиолетовым, в них мерцали золотые искорки, а сила, обвивавшая руки, теперь делала нечто большее. Ее стопы оторвались от земли на дюйм. Она парила в воздухе, ее золотистые волосы развевались на призрачном ветру, и среди прядей плавало то, что он мог описать только как золотистый пепел.

Боги, она была ослепительна в своей мощи и ярости. Если бы она научилась управлять этим, ее было бы не остановить.

И прежде, чем он осознал, что делает, он снова оказался перед ней и взял ее лицо в ладони. Он почувствовал, как ее сердце пропустило удар, и его дракон требовал большего. Она была здесь, в его руках, и он знал, что она его не остановит.

— Ты не «глупая», Тесса, — сказал Лука. Его сила таилась под самой кожей, готовая вырваться, если она потеряет те крохи контроля, что у нее остались. — Но ты так стараешься быть злодейкой, что прямиком идешь к тому самому, от чего бежишь.

— У меня есть цель! — сказала она, выдерживая его взгляд, но в ее голосе прозвучала нотка поражения. — У меня есть судьба, которую я не могу отрицать.

— Кто сказал?

— Что?

— Кто сказал, что ты не можешь отрицать судьбу? Блядь, да кто вообще сказал, что это твоя судьба?

Она покачала головой, его большие ладони все еще обрамляли ее лицо.

— Я и не ждала, что ты поймешь.

— Ты никогда не давала нам даже шанса попробовать.

Ее взгляд метнулся в сторону, и он почувствовал, как она укрепляет свои щиты, блокируя связь.

— Я говорил тебе, что монстры забирают свое и оставляют кровавые следы, — прорычал он. При этих словах ее глаза снова встретились с его. — Но я также говорил тебе, что все не обязательно должно быть так. Так что прямо сейчас я заявляю, что все это — чушь собачья. Все, что ты наговорила. Весь этот бред про судьбу и обещания, жертвы и предназначение.

— Нельзя назвать «чушью собачьей» саму участь, Лука.

— А я только что назвал, — ответил он и, не давая себе времени передумать, сократил расстояние между их губами.

Она издала тихий удивленный звук и на несколько секунд замерла, прежде чем начала отвечать на поцелуй. Это было в разы лучше, чем их первый поцелуй, когда она едва проснулась и не понимала, что происходит.

Сейчас она понимала.

Это стало очевидным, когда ее язык робко и неуверенно коснулся его языка. Огонь обжег его кровь, и он подавил рычание, рвущиеся наружу.

Одна его рука осталась на ее щеке, придерживая челюсть, другая зарылась в ее волосы. Его пальцы переплелись в золотистых локонах, потягивая их именно так, как он когда-то обещал ей. Если бы все было иначе. В ответ у нее вырвался тихий стон, и из его горла все же вырвалось негромкое рычание.

Он отстранился ровно настолько, чтобы прошептать ей в губы:

— Позволь мне тренировать тебя, Тесса.

— Нет, — сказала она.

Ответ был прерывистым от дыхания, но это был твердый отказ. И он разрушил все то, что только что произошло в этом поцелуе.

— Тогда ты не можешь спать здесь сегодня, — сказал он.

— Ладно.

Она отступила. Его кончики пальцев скользнули по ее челюсти, а другая рука высвободилась из волос. Затем она швырнула ему рубашку, которую все еще сжимала в кулаке.

— Забери ее, — сказал он, пытаясь отдать вещь обратно.

— Она мне не нужна, — ответила она, и в ее черты вернулась прежняя жесткость. — Мне вообще ничего не нужно от вас двоих.

Позади нее вспыхнул ослепительный свет, заставив его поморщиться и отвернуться. К тому времени, как он померк, ее уже не было.

Еще один выбор, за последствия которого никто его не подхватит.