— Почему она до сих пор спит? — потребовал ответа Лука.

Декс сидел в кресле в другом конце комнаты. Он не вставал с него последние шесть часов, не сводя глаз с того места, где Лука устроился рядом с Тессой. Она почти не шевелилась. Лишь прижималась к нему крепче всякий раз, когда он менял позу на кровати, чувствуя, как затекают ноги. Шесть часов без единого вздоха или стона. Это пугало. Особенно учитывая, как она обычно спала. Даже когда она оправлялась после нанесения меток, в ней было больше жизни.

Он достаточно часто присматривал за ней и Теоном, пока те спали, и знал: даже в самой глубокой агонии она время от времени издает тихие звуки, а ее брови хмурятся во сне, будто само движение ей досаждает.

Но хуже всего было то, что он ее не чувствовал. Как и Теон. Тот уже несколько раз пытался дозваться до Луки, прежде чем окончательно перешел на связь через связь. Пожалуй, эта связь все же была полезной. Так он мог дать Теону знать, что не может говорить, пока этот ублюдок в кресле сверлит его взглядом.

— Я же сказал, чай был концентрированным. Она сама проявила импульсивность и выпила все прежде, чем я успел ее предупредить, — бросил Декс.

— И ты планируешь просидеть здесь весь день? Тебе больше нечем заняться? — ровным голосом спросил Лука.

— Она — мое задание, — ответил мужчина. Когда Лука не отвел взгляда, он добавил с усмешкой: — Я знаю, кто она для тебя.

Что, блядь, это значило? Он не мог знать о тройной связи. Кроме них троих об этом знал только Аксель. И, возможно, Сиенна, но не потому, что ей кто-то сказал. Но разве Лилура не говорила то же самое?

Я знаю, кто она для тебя, сын Ксана.

Но она приняла его за Разика, так что это ничего не объясняло. Брат мог бы пролить свет на это дело, если бы ему было не плевать. Но ему было плевать.

— Мы не ожидали такого поворота, но мы с этим разбираемся, — продолжил Декс, словно его просили продолжать.

На деле казалось, что парню просто нравится слушать самого себя, и Лука в который раз задался вопросом: как они с Тессой могли быть так близки, как она утверждала?

— Разбираетесь с чем? — спросил Лука.

Декс лишь насмешливо улыбнулся. На этом он решил замолчать.

В комнате воцарилась тишина, которая длилась следующие два часа. Только тяжелые взгляды, которыми мужчины обменивались друг с другом. Тесса не двигалась и не издавала ни звука. Напряжение было таким плотным, что его можно было потрогать руками.

— Все еще ничего? — спросил Теон через связь.

— Ничего, — ответил Лука. — И ее нянька, блядь, не уходит.

— Игнорируй его, — отозвался Теон. — Я всегда так делал.

— Ты никогда его не игнорировал, — сухо заметил Лука. — Ты начинал иррационально ревновать. Как сейчас?

— Я не ревную. Я раздражен. Это большая разница.

По связи прошла волна веселья. Это было чертовски странно. Ему совсем не хотелось чувствовать эмоции Теона через эту дебильную штуку.

— Он не уходит, а я не доверяю ему настолько, чтобы оставить ее с ним наедине и отойти хотя бы в туалет, — добавил Лука.

— И это меня называют одержимым опекуном, — пробормотал Теон.

— В прошлый раз, когда я оставил ее с ним, у нее случился нервный срыв, а теперь она не просыпается.

— Она проснется, Лука. Думаю, все вокруг паниковали бы гораздо сильнее, если бы не верили в это.

Скорее всего, он был прав, но когда это Теон стал «голосом разума» в их дружбе? Впрочем, он всегда был логичен — во всем, что не касалось Тессы. Теперь же Лука сидел и гадал, в какой момент он сам стал таким же иррациональным по отношению к ней.

Давным-давно, если бы он был честен с самим собой.

— Но когда она проснется, проследи, чтобы она пила много воды и съела что-нибудь нормальное, — добавил Теон.

Ну вот и он. Это заставило Луку почти улыбнуться. Если бы только Тесса понимала его невротическую тягу опекать тех, за кого он чувствовал ответственность.

Он уже собирался что-то ответить, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. Лука инстинктивно прижал Тессу к себе крепче, и она уткнулась лицом в его грудь. Это было неосознанно. Она так и не издала ни звука.

В комнату ворвалась женщина, ее иссиня-черные волосы были наполовину убраны и переплетены золотым плющом. Высокая и гибкая, в золотом платье, которое резко контрастировало с бледной кожей. Луке не нужно было видеть ее лица, чтобы знать: глаза у нее фиолетовые, а красота казалась призрачной и пугающей. Он даже знал, каким будет ее голос.

— Какую часть фразы «не давай ей выпить все сразу» ты не понял? — прошипела женщина Дексу.

Декс прищурился, но вскочил на ноги. Его голос звучал натянуто и едва сдержанно:

— Ты знаешь, какой импульсивной она бывает. И мы здесь не одни.

Женщина обернулась, ее взгляд зацепился за Луку.

— Ты! — выплюнула она. Затем снова повернулась к Дексу: — Для другого я внесла правки, но здесь нечто иное.