– Сзет? – окликнула его Сиви. – Ты сделаешь то, о чем мы просим?

– Как мне верить в то, что слушать тебя правильно?! – всплеснул он руками. – Если нюансы, что правильно, а что нет, меняются для вас ни с того ни с сего!

Он откинулся на спинку, тяжело дыша, и тихо простонал:

– Тоже прозвучало по-детски?

Когда он это произнес, Сиви заметно расслабилась и сделала большой глоток.

– Тебе приносит удовлетворение видеть мою досаду? – спросил Сзет.

Она подняла палец, продолжая пить, и осушила кружку до дна. Шквал побери!

– Мне приносит удовлетворение, – сказала Сиви, вытирая губы, – понимать, что я была права: ты склонен к самоанализу. Почему тебе это кажется таким трудным?

– Я всего лишь хочу, чтобы все было просто. Как в детстве.

– Это лень, – указала она на него пальцем, наклонившись над столом.

Она часто так делала. Столько увлеченности! Чувствовал ли он себя когда-нибудь таким увлеченным чем-либо?

«Да, – подумал он. – Поиском ответов».

– Послушай, Сзет, – сказала Сиви, – когда ты был маленьким, жизнь не была простой. Тебе всего лишь позволяли думать, что она проста. Всегда находились другие люди, принимавшие решения в трудных ситуациях.

– Но…

– Мир не стал волшебным образом менее сложным только потому, что жизнь одарила тебя роскошью простоты. Скажи, разве ты не рад, что сумел вырваться из детских представлений и увидеть мир таким, каков он есть на самом деле?

– Я…

«Рад? Всему этому?»

Это было… пугающе близко к его недавним размышлениям: что он бы хотел, чтобы ему сообщили, если бы он носил цветовые пятна неправильно. Хм… Он обдумал это, пока Сиви заказывала себе новый напиток у разносчицы, нарочно державшейся неподалеку – до того близко, что это граничило с нескромностью.

Если он заблуждается в вопросах религии, разве не хотел бы он об этом узнать? Да. Да, хотел бы. И разве бы он не обрадовался, если бы его исправили? В минуту глубокого самоанализа Сзет осознал собственные ошибки. Не окружающие виноваты в том, что используют нюансы. Это он виноват в том, что не желает их видеть.

– Я это сделаю, Сиви. Отправлюсь в паломничество. Если бы ты первой приняла меня на обучение, я был бы рад. Позволь мне исполнить здесь заключительные требования как аколиту, чтобы меня могли повысить до воинской элиты.

Разумеется, он избрал бы этот путь, а не другой вариант для аколита – стать проводящим службы шаманом.

– Замечательно, – сказала она.

– Что бы ты сделала, если бы я не пожелал принять твой совет? – спросил Сзет.

– Это был бы не первый раз, – вздохнув, произнесла Сиви и продолжила в ответ на его изумленный взгляд: – Еще трое из нынешних носителей Чести обучались у Позена: у него шестое чувство на поиск талантливых воинов. Но он также показал немалое умение подбирать людей, которые будут прыгать по его команде. Это почти наводит на мысль, что он больше хочет слуг, чем соратников.

Она кивнула Сзету, вставая и забирая с подноса принесенное пиво:

– Мне нужно навестить еще кое-кого. Увидимся через пару месяцев в моем монастыре.

Сзет постарался не думать о том, к кому она собралась.

Однако прежде чем уйти, Сиви отступила на шаг и наклонилась к нему:

– Позен тебя использует. Помни об этом.

– А ты? – спросил Сзет. – Ты меня не используешь?

Она молча подмигнула.

– Я согласился не потому, что ты от меня этого хочешь, или потому, что хочет он, – сказал Сзет. – Я это делаю ради ответов. Я выясню, что такое Голос.

– Мы все на это рассчитываем, – кивнула Сиви и ушла, прихватив с собой кружку.

Сзет, уходя, озаботился тем, чтобы заплатить за нее. Бесплатные напитки – это одно, но не следует злоупотреблять положением, унося из таверны посуду.

74. Что он из нас сделал

Ясна говорит, что существование всесильного и вселюбящего Бога следует ставить под сомнение на основании простых фактов несправедливости жизни по отношению к невинным, таких как смерть ребенка от болезни.

Из эпилога «Давшего клятву» Далинара Холина

Посреди поля боя Сигзил схватил своего оруженосца Дэти и закричал. Воззвал о помощи, о буресвете, о целителе. Слова потонули в хаосе красных молний и выкриках солдат: враг хлынул в проделанную мертвым громоломом брешь, вновь прорвав оборону. На земле вокруг полыхнули молнии, отражая небесные: выпустили свою силу буревые формы.

У Дэти выступила кровь на губах, и он дрожал в окружении спренов боли – маленьких ладошек без тела, царапавших землю. Он тяжело дышал без буресвета, вытянутого в ходе стычки с Небесными.

– Возьми у меня! – крикнул Сигзил. – Дэти, возьми свет у меня!

Однако его самосветы оказались пусты.

Дэти, ахнув, прижал руку к лицу. Струйки крови мешались с дождем.

– Она наступает! – возопил он. – Ночь скорбей! Я стою на краю рассвета и вижу, как она надвигается, поглощая весь свет, всю жизнь, всю надежду! Она наступает!