Именно Кирилла я осматриваю с головы до пят в первую очередь, это происходит механически, потому что он вытянул перед собой ноги, заняв добрую половину свободного пространства за круглым столом.

Делаю такой же механический вывод: он не переодевался после своего товарищеского матча. Может, только футболку сменил, хотя и это не факт: он слегка растрепанный, помятый, но эта помятость его свежит, а не дешевит, потому что отчетливо «пахнет» спортом.

— Привет… — говорю я всем, и Голиков быстро выпрямляется на своем стуле.

Оборачивается, бросая на меня взгляд. Убирает ноги, позволяя сесть на стул рядом с ним.

Я присутствовала на многих его играх — в основном в последний год спортивной карьеры. Он тогда был на пике, не проиграл ни одного матча, кроме финала чемпионата нашей родной области. Голиков стал вторым, из-за чего не смог получить звание кандидата в мастера спорта, очень из-за этого психовал, но уже принял решение, что тот турнир будет его последним.

Тот теннисный матч и для меня оказался последним, больше я ни одного не посещала и даже по телевизору не смотрела, и я не стала никаким образом менять ситуацию: я присоединяюсь к «мероприятию» сейчас, когда товарищеский матч Кирилла уже закончился, а не на трибуне.

Я ничего не обещала, но уверена — для него это проигрыш, а их он не любит, тем не менее с недавних пор я очень-очень-очень долго думаю, прежде чем ответить кому бы то ни было «да», и Голиков тем более не исключение.

Ответный интерес в свой адрес с его стороны я предпочитаю принимать, сосредоточив внимание на родителях.

Перед матерью — бокал вина. Такого за ней я не видела уже давно. В последнее время… напряжение сковало нашу семью по рукам и ногам, стало нормой. Напряжение, состояние тревожности. Просто как семейный психиатрический диагноз!

Сейчас мать выглядит очень расслабленной. По-моему, к алкоголю примешалось еще и яркое солнце, так что мама о-очень расслаблена, и это… радует.

— Аделина, — говорит она. — Мы заказали пиццу на всех. Или, если не хочешь…

— Все нормально, — сразу останавливаю я. — Я съем пиццу…

— Хорошо. Но здесь и супы хорошие, — указывает она рукой на меню.

— Все нормально… — повторяю я, садясь на стул.

— Вино будешь? — слышу я вопрос Кирилла.

— Нет… — отвечаю ему, кладя сумку на деревянный настил у себя под ногами.

Я наконец-то смотрю прямо на Голикова. Хочу оценить, как близко к сердцу он принял мое сегодняшнее отсутствие на его игре. Я не переживаю, просто хочу понимать, что происходит.

Уголки губ Кирилла слегка ползут вверх, когда становится очевидным, что я его рассматриваю.

Я отворачиваюсь.

У меня не было цели его задеть своим отсутствием. У меня вообще никаких целей!

— Мы так хорошо сидим, — объявляет мама. — Такой хороший день, и с погодой повезло. Кирилл, ты привез с собой хорошую погоду, на прошлой неделе такая жара стояла, невозможная.

— Да я волшебник…

— Кирилл выиграл, почти всухую, — обращается она уже ко мне.

— Он немного подыграл, — комментирует отец. — Не хотел совсем расстраивать человека.

— ...в такой хорошей форме, — продолжает мать. — А какая техника! Я Вовой горжусь, извини, Кирилл, и за тебя тоже рада, но спортсмена из тебя все же сделал мой муж…

— Я не спорю, — отзывается Голиков. — Я благодарен. Это важный опыт в моей жизни…

— У тебя всегда были амбиции, — говорит папа. — Просто характер… если что-то не получалось — в позу. Упрямый… Но перерос это все. Хотел побеждать — и перерос.

— Ты хороший тренер… — произношу я, с краю присоединяясь к этому разговору.

— Лучший, — с ленивым удовольствием произносит Кирилл.

— Я вообще хочу сказать, не портит у тебя время удар. Технику ты всегда схватывал быстро. Я тебя ругал, когда ты руку заворачивал. Заворачивал — и все, что в лоб, что по лбу, а потом я понял: пусть делает, как делает. Сам потом поймет. И ты понял, когда стал очки терять. Сам признал, что это мешает…

— Я сегодня отлично размялся. Давно так не куражился…

— Да, красиво все было. У Геннадия эмоций — как у ребенка. Красиво ты его покуражил…

Моя мама поддерживает слова отца легким смехом.

Во всем этом обеде присутствует… правильность, и я не могу не отметить, что с появлением Голикова родители встряхнулись.

Макс отсутствует уже три недели, это ощутимо и непривычно, ведь мой брат жил с родителями, и вокруг него крутилось очень много их внимания. Не заметить его отсутствие сложно, но на этом фоне… мы как будто сплотились, и это произошло… благодаря Кириллу.

Его присутствие положительно влияет на наш семейный психиатрический диагноз, мне приходится это признать.

Чувство правильности витает в воздухе, и я тоже им дышу, сосредоточенно размешивая в своем чайном стакане сахар.

В последний раз Голиков писал мне четыре дня назад, прислал свое фото в новой квартире, а после этого испарился. Судя по всему, давал мне время переварить ситуацию, в любом случае я этой возможностью не воспользовалась.