– И я… Скажи своему другу, чтобы перестал меня доводить! – Ариана продолжает пыхтеть в трубку. – Мне пора домой.

– Эм… Ариан…

Я отвожу телефон чуть в сторону, взгляд скользит по экрану. Читаю сообщение от друга.

Начинаю ухмыляться. Тёмное удовлетворение медленно растекается под кожей. Обволакивает изнутри, гасит лишние импульсы, собирает их в одну точку.

– Тут такое дело, – продолжаю со смешком. – Ты не забрала моего друга. Какого бы там мужика ты ни подцепила – это не моя ответственность.

На другом конце что-то вспыхивает, Ариана начинает возмущаться, но я уже не вслушиваюсь. Смысл ясен.

И, честно говоря, мне глубоко похуй, как она будет выбираться из своей ситуации.

Сбрасываю вызов. И моё внимание тут же возвращается к Каре.

Она виляет бёдрами возле этого Марка. Чуть наклоняется к нему, говорит что-то, улыбается.

Давление гнева на нервы нарастает, и с каждым её движением, с каждым этим лёгким поворотом, с каждой улыбкой – становится плотнее.

Не бля, нихуя. Если ты, принцесса, думаешь, что так просто от меня избавишься…

Нихуя.

У меня другие на тебя планы. Но пока гуляй.

Пока верь, что от меня спасёшься.

Глава 14

​​– Задолбала, – со смехом выдыхает Марк.

И просто сбрасывает меня на мягкое кресло. Я не успеваю даже возмутиться. Потому что меня накрывает смех.

Я чувствую, как внутри всё словно… Распускается. Как будто кто-то разжал пружину, которая долго была скручена до предела.

Я запрокидываю голову назад, так, что она свешивается через подлокотник.

Волосы касаются обивки, кожа чувствует прохладную ткань, и перед глазами мир переворачивается.

«Осторожно. Это либо счастье… Либо ты окончательно поехала. Делаю ставку на второе».

Мне хорошо. Реально. Как будто тревогу выключили. Словно кто-то взял и убрал этот постоянный гул из головы.

И я не понимаю, что со мной. Почему так легко на душе. Ничего сверхъестественного не произошло.

Никто не спас мир, не устроил фейерверк, не подарил мне миллион. Я просто…

Поговорила с Сабуровым. Спокойно и без криков.

Может… Это потому, что я смогла? Вести себя нормально рядом с ним. И это значит, что я исцеляюсь.

«Либо просто словила передоз хорошего настроения».

Если это и есть тот самый момент, когда я перестаю зависеть от него… Когда присутствие Сабурова больше не выбивает меня из колеи…

То, может, я правда… Медленно… Излечиваюсь.

– Ебанашка, – Марк качает головой. – Ты ёбнулась или набухалась?

– Я просто расслабилась, – бормочу.

– Значит, набухалась. Я же просил…

– Господи, прекрати! Я же не какая-то безмозглая идиотка! Я знаю значение слова «ответственность».

Я поднимаюсь на ноги, поправляю одежду, будто это может вернуть мне контроль над ситуацией.

Но обида разрастается, добит в грудной клетке. У меня дыхание перехватывает, настолько мне неприятно.

Меня бесит, что меня не воспринимают всерьёз. Как будто я по умолчанию – проблема. Ошибка. Ходячая катастрофа, которую надо контролировать, проверять, одёргивать.

Я сжимаю губы, отвожу взгляд, чтобы Марк не увидел, насколько это задевает.

Может, я и бываю дурочкой. Но я не тупая дура. Это разные вещи.

И почему никто этого не видит? Почему для всех это одно и то же?

Я резко выдыхаю, проводя рукой по волосам, чувствуя, как пальцы цепляются за пряди, и это хоть немного заземляет.

Я не просто так переехала. Я начала жизнь с чистого листа! Меняюсь.

Не просто так сижу на этих парах, зубрю, пытаюсь не отставать, разбираюсь в том, что раньше вообще мимо проходило.

Я хочу вылезти из этого образа. Из этой версии себя, которая всех бесит и которую никто не воспринимает всерьёз.

Хочу жить без этого вечного ощущения, что я вот-вот накосячу и всё рухнет.

– Ладно, – выдыхает Марк. – Может и перегнул.

– Может?! – срываюсь я. – Ты ведёшь себя так, словно я безмозглый ребёнок! Ты не многим старше меня. Выключай режим «папочки», блин!

– Этот режим был условием, почему нам дали вместе съехаться. И я не хочу, чтобы ты мою тачку в озере утопила.

– Это раз было! Зачем я вообще тебе рассказала?!

Я, не выдержав, шлёпаю его по торсу. Пытаюсь выплеснуть раздражение через движение.

А Марк перехватывает мои руки. Сжимает пальцами мои запястья, не давая вырваться из хватки.

И в этот момент я, наконец, замечаю странные ощущения. Словно по коже проводят тонким проводом и пускают ток.

Лёгкое покалывание, из-за которого горячие мурашки разбегаются по шее.

Тепла проникает внутрь, расползается по телу, цепляется за нервные окончания.

Кожа начинает гореть. Напряжение бежит по венам, бьёт в голову. Голова кружится от чьего-то тяжёлого внимания.

Дыхание сбивается. Сердце начинает выплясывать. Ещё до того, как я поворачиваюсь.

И даже не удивляюсь, увидев суровый взгляд Сабурова. Он буквально прожигает меня.