— Я не знал, где тебя искать. Когда тебя не оказалось дома, мне пришлось звонить... — Он с трудом заставляет себя произнести имя Мэдисон, что толкает меня задуматься о том, какое безумное дерьмо она говорит ему, когда меня нет рядом, просто ради шока. — Мэдисон сказала, где я могу тебя найти.

— Ты нашёл меня. — Широко раскидываю руки в знак того, что я здесь, и сажусь на диван, зная, как неловко будет чувствовать себя мой отец, стоя там и пытаясь произнести речь, ради которой он сюда пришёл.

Может быть, очередная лекция? Рассуждения о трудовой этике?

Я жду.

— Я поговорил с твоими братом и сестрой, спросил, получал ли кто-нибудь из них сообщение о твоём инциденте, и они получили.

К чему он клонит?

— И они оба согласились, что пошли бы в полицейский участок. — Отец снова смотрит на Базза, и мне приходит в голову, что он, возможно, стесняется обсуждать семейные дела в его присутствии.

— Хорошо... — Я медленно произношу это слово, всё ещё сбитая с толку. — Но они этого не сделали.

Отец кивает.

— Точно. Я спросил об этом, и они оба сказали одно и то же: они не пошли к тебе, потому что боялись последствий.

А, теперь понятно. Фиона и Люциан боятся нашего отца и испугались, что он как-то накажет их за то, что они ушли со стадиона во время игры, ведь именно там те работают. Они боялись приехать к младшей сестре, опасаясь последствий.

Я поднимаю подбородок.

— Работа превыше семьи — как печально.

Я никогда не буду так воспитывать своих детей.

Никогда.

— Мне очень жаль. — Его слова тихие и едва слышны.

— Прости, что это было, Уэстбрук? Я не расслышал тебя отсюда, — ворчит Базз, хозяин усадьбы и повелитель своего замка, наслаждаясь очевидным дискомфортом моего отца. — Говори громче, парень.

Едва сдерживаю смех, глядя на выражение лица отца; не могу сказать, что когда-либо видела его таким раздражённым, его челюсть заметно сжата.

— Я сказал, что мне жаль, что нас не было рядом, когда мы были тебе нужны.

Слова, которые я могу произнести, но которые совершенно не помогут в данной ситуации:

Я и не ожидала, что ты придёшь.

Всё когда-нибудь случается в первый раз.

Обо мне позаботился кто-то другой, если ты понимаешь, о чём я.

В этот момент Базз поднимается со своего места в углу, разглаживает махровое полотенце и затягивает узел на талии.

— Я оставлю вас вдвоём.

Он проходит пару метров до того места, где сижу я, и целует меня в макушку.

Мы смотрим, как он уходит.

— Я думал, он никогда не уйдёт. — Папа выдыхает с облегчением. — Боже правый, он всегда такой?

Я смеюсь.

— Только когда не спит.

Томас Уэстбрук с недоумением смотрит на дверь, через которую ушёл Базз.

— Не ожидал от него такого.

Нет, не ожидал. Как и никто другой, если бы я могла предположить. Люди всю жизнь строили стереотипы о нём, так же как и обо мне, и я рада, что, наконец, дала ему шанс.

И теперь мой отец тоже видит его истинное лицо. Трейс Уоллес — честный человек, а не просто красивое лицо. Не просто невероятный спортсмен. Не только проницательный бизнесмен.

Он всё вместе и будет чертовски хорошим бойфрендом.

Для меня.

— Значит, тебе действительно нравится этот парень.

— Мы знакомы недолго, но да, он мне очень нравится. Базз хорошо ко мне относится, и семья у него замечательная.

Папа кивает.

— Его брат Трипп Уоллес играет за «Спаркс». А его сестра — агент.

— Правда? — Я этого не знала.

— Тру Уоллес — спортивный агент в MСA.

Я хмурю брови.

— Ты что, наводил справки о них?

— Конечно.

— Почему?

— Я хочу знать человека, который встречается с моей дочерью.

— Но... разве ты не знал всего этого раньше, когда вы вербовали его?

— Это другое. Это личное.

Так, так, так. Я откидываюсь в кресле и заново изучаю отца. Он что, начинает всё с чистого листа? Превращается в настоящего живого, дышащего отца?

В такого, который не спит ночами, ожидая возвращения дочери домой, чтобы убедиться, что она в безопасности? Тот, кому она звонит, когда возвращается домой после долгого свидания?

Не торопись, Холлис. Всё, что он сделал — это проверил всю семью Базза, ничего особенного.

Но это очень важно, потому что он никогда не делал такого раньше. И отец явился в дом Базза, а не позвонил — ещё один шаг в правильном направлении. К тому же он извинился.

Извинился!

Я никогда в жизни не слышала, чтобы мой отец извинялся перед кем-то, тем более перед своими детьми. Томас Уэстбрук не может сделать ничего плохого, поэтому ему не за что извиняться.

— Я ценю, что ты пришёл. — Не знаю, что ещё сказать; проявление эмоций при родителях кажется мне странным. С другими я обнимаюсь и проявляю эмоции. А с матерью и отцом? Не очень.

— Звучит так, будто ты здесь живёшь.

— Ха-ха, нет. Как я уже сказала, мы знакомы не так давно, но быть здесь очень приятно. — Как дома, на самом деле, но, возможно, это зависит от компании.

Я чувствую себя цельной.