Внутри контора была тесной: пять письменных столов едва помещались. Пол был заставлен ящиками. Стены сплошь покрывали яркие афиши театральных постановок. В комнате находились трое служащих: молодая женщина и двое молодых людей.

Иманиси подошёл к стойке и сказал: — Я хотел бы кое о чём справиться.

Услышав это, девушка встала.

— Мията-сан здесь? — спросил Иманиси.

— Мията-сан сейчас здесь? — Девушка обернулась и спросила одного из мужчин.

— Да, он пришёл недавно. Должно быть, он в репетиционном зале.

— Могу я назвать ему ваше имя? — спросила она.

— Скажите, что пришёл Иманиси.

— Подождите, пожалуйста.

Девушка вышла из конторы через стеклянную дверь, отделявшую её от репетиционного помещения. Иманиси достал сигарету и закурил. Двое служащих считали на счетах и просматривали бухгалтерские книги, не обращая на Иманиси внимания. Он ждал, глядя на слова «Люди из подполья» на одной из афиш.

Некоторое время спустя открылась дверь в глубине конторы. Девушка появилась вновь, а за ней шёл высокий мужчина.

Когда тот приблизился, Иманиси внимательно его рассмотрел. Ему было лет двадцать семь-двадцать восемь. Волосы у него были длинные; на нём была рубашка с короткими рукавами и пёстрым рисунком, а также брюки.

— Я Мията, — сказал актёр и поклонился. По его манере было видно, что он привык иметь дело с незнакомыми людьми.

— Простите, что отвлекаю вас от работы, — сказал Иманиси. — Меня зовут Иманиси. Я хотел бы вас кое о чём спросить. Не выйдете со мной на минуту?

Сперва Мията Кунио явно остался недоволен. Но, когда Иманиси незаметно показал ему полицейское удостоверение, на его лице появилось удивление.

— Я хочу задать вам лишь несколько вопросов, а здесь, пожалуй, не самое подходящее место, — сказал Иманиси, оглядывая контору. — Может, пойдём в кофейню?

Мията Кунио покорно кивнул и вышел вслед за Иманиси. Вместе они направились в ближайшую кофейню. Было ещё утро, и других посетителей там не оказалось. Служащий мыл окна. Мужчины сели за столик в глубине зала. Лицо Мияты Кунио, освещённое солнечным светом, лившимся из окна, выражало тревогу.

Пытаясь его успокоить, Иманиси начал с пустяков. — Я совершенно ничего не понимаю в современной драме, — сказал он. — Вы играете главные роли?

— Нет, я пока только начинаю.

— Понятно. Наверное, это нелегко.

Иманиси предложил ему сигарету. Они пили кофе.

— Мията-сан, простите, что оторвал вас от работы. Вы репетировали?

— Сейчас я свободен.

— Хорошо. Простите за такую прямоту, но вы знаете молодую женщину по имени Нарусэ Риэко, служащую театра?

Казалось, от этого вопроса лицо Мияты дрогнуло. Когда Иманиси пришёл в театральную контору, он подумал, что служащие театра, в том числе Мията, ещё не знают о самоубийстве Нарусэ Риэко. Однако Иманиси решил, что Мията вздрогнул по иной причине.

— Мията-сан, Нарусэ-сан покончила с собой.

— Что? — Глаза Мияты широко раскрылись. Некоторое время он смотрел на детектива, затем, меняясь в лице, запинаясь, произнёс: — Это… это правда?

— Да, прошлой ночью. Сегодня утром я был там. Ошибки нет. Театр ещё не известили?

— Я ничего не знал… Ах да, я слышал, что заведующий служащими куда-то поспешно ушёл. Неужели из-за этого?

— Возможно. Вы были близки с Нарусэ-сан?

По оконному стеклу ползла муха.

Мията Кунио опустил глаза и не сразу ответил.

— Так как же? — повторил Иманиси.

— Да, я хорошо её знал.

— Понятно. Я хотел спросить вас, Мията-сан: не догадываетесь ли вы, почему Нарусэ-сан покончила с собой?

Скорбно нахмурившись, актёр приложил пальцы к подбородку. Иманиси пристально следил за выражением его лица.

— Это не убийство, и, возможно, мне не следует наводить справки. Хотя расспрашивать о самоубийстве Нарусэ-сан может быть неучтиво по отношению к покойной, мы хотели бы узнать, не было ли у него какой-либо скрытой причины. Я спрашиваю потому, что это связано с другим делом. Простите, подробностей я сообщить не могу, но именно поэтому задаю вам эти вопросы.

— Но я… — тихо ответил Мията. — Я не знаю, почему Нарусэ-сан могла покончить с собой.

— Мы нашли дневник, который кое-что объясняет. Не знаю, можно ли назвать его предсмертной запиской. Судя по тому, что она написала, её довела до отчаяния любовная связь. Там есть несколько трагических строк на этот счёт.

— Вот как. Она назвала имя мужчины? — Мията поднял глаза на Иманиси.

— В том-то и дело, что имени она не назвала. Вероятно, Нарусэ-сан не хотела после смерти поставить кого-нибудь в неловкое положение.

— Значит, всё-таки так.

— Что вы хотите сказать: «всё-таки так»? Вы знаете ещё что-нибудь? — Иманиси пристально наблюдал за ним, чтобы не упустить ни малейшей перемены в лице Мияты.

Мията Кунио не ответил. Он снова опустил глаза и прикусил губу, чтобы она не дрожала.

— Мията-сан, я думаю, вы знаете причину смерти Нарусэ-сан.

— Что вы хотите этим сказать? — Мията поднял глаза.

— Вы носите берет, когда выходите из дома? — спросил Иманиси, не сводя глаз с лица длинноволосого мужчины напротив.

— Да.