Впрочем, Север делает это сам.

— Принести тебе воды? — Он поднимается еще до того, как я успеваю кивнуть, и идет к холодильку.

Я нервно кошусь на входную дверь. Чего Родион так возится? Неужели нельзя было созвониться с поставщиками завтра?

— Газированную, так ведь?

Я поворачиваюсь, чтобы ответить «Да», и в то же мгновение по позвоночному столбу проносится горячее покалывание. Под полотенцем, прикрывающим бедра Севера, угадываются очертания эрекции.

— Так что? — Он невозмутимо приподнимает брови, словно ничего необычного не произошло.

— Все равно, — сиплю я, уставившись перед собой. Без преувеличения, последние полчаса - самые странные и неуютные в моей жизни.

— Газированная, — звучит надо мной голос Севера, а в нос проникает запах его парфюма, смешанный с ароматом хвои. — Извини, малая. Ничего не могу с этим поделать. Такая реакция на пар.

13

Неделю спустя

— Опаздываете. — Это первое, что говорит отец Родиона, когда мы заходим к ним в дом. — Леона! Выходи. Дети пришли!

Именно из-за последней фразы я не могу относится к Максиму Аркадьевичу плохо, даже несмотря на его специфическую манеру общения и жесткость в отношении близких. Потому что он относится ко мне, как к своей. И еще потому что заботится обо всех членах своей семьи как умеет. Этим он напоминает мне папу. Каждое его, даже самое спорное на первый взгляд действие, было продиктовано заботой обо мне.

— Здравствуйте, дорогие. — Леона Андреевна, как и всегда безупречная, раскрывает объятия, в которые мы с Родионом по очереди заступаем. От нее пахнет ирисами — легко, почти неуловимо, чтобы это было уместно для домашнего застолья. Этот аромат любила моя мама, и сейчас я в очередной раз испытываю приступ ностальгии. Они с Леоной чем-то похожи, вот только мать Родиона — преданная спутница и настоящая хранительница очага, а моя, к сожалению, не такая.

— Красивые серьги, Линда, — с улыбкой отмечает она.

— Спасибо. Это Родион подарил. — Я невольно отвожу глаза. Никак не освоюсь в роли дорогой иждивенки.

— Отменный вкус он унаследовал от меня.

— А лучше бы унаследовал мое умение зарабатывать деньги, — небрежно вставляет Максим Аркадьевич. — Давайте уже за стол сядем. Есть охота.

Все, включая меня, делают вид, что ничего обидного сказано не было, и молча рассаживаются. Каждую субботу Винокуровы устраивают семейный ужин, и всякий раз стол ломится от блюд, половина из которых остаются нетронутыми. Съесть такое количество еды четверым попросту не под силам. Складывается ощущение, что домработница продолжает готовить и для покойного Глеба.

— Как твоя учеба? — спрашивает Леона, наливая мужу вина. — Скоро сессия?

— Да. Через две недели начнется, поэтому...

— Линда по полночи не спит из-за одной ненормальной преподши, которая ее не взлюбила, — встревает Родион. — Вообще, для работы с людьми нужно проводить психологическое тестирование на адекватность.

Меня неожиданно берет бешенство. И все же Север прав. Родион часто не дает мне закончить фразу. Будто его собственные высказывания гораздо важнее моих.

— Перестань отвечать за меня, — шиплю я, ущипнув его за колено.

— В смысле? — Он смотрит на меня с удивлением — Ты разве не все сказала?

— Нет, не все. Мне тоже есть что о себе рассказать, представляешь?

— Ладно, ладно. А ты чего такая злая-то? — продолжает он недоумевать. —Ничего ведь страшного не случилось.

— Случилось то, что ты регулярно меня затыкаешь и тем самым прилюдно обесцениваешь. — Я стараюсь говорить тихо, но судя по взглядам, устремленным на нас, родителям Родиона слышно все до единого слова.

— Регулярно тебя затыкаю? Ты меня с кем-то путаешь.

— Так, оба замолчали! — рявкает Максим Аркадьевич. — Хватит по ерунде собачиться. Домой к себе вернетесь и спокойно все обсудите.

Я прикусываю язык. Конечно, он прав. Некрасиво ругаться у них в гостях. Видимо, стресс перед экзаменами сказывается. Нервы натянуты как струны у гитары. Чуть тронь — зазвенят.

— А знаете кого я видела недавно? — с преувеличенным воодушевлением щебечет Леона, явно желая побыстрее сменить тему. — Твою маму, Линда. Я приехала на массаж, а она выходила от косметолога. Не знала, что она в городе.

— Ясно, — бормочу я, не найдясь с более вразумительным ответом.

— А вы с ней не виделись, да? Я думала, ты в курсе, что Инна приехала. — Она виновато улыбается, выглядя растерянной.

— Хватит лезть не в свое дело, Леона. — Максим Аркадьевич плещет воду в бокал, разливая ее по скатерти. — Лучше со стола попроси убрать.

Сейчас я ему даже благодарна за резкость. Тема моего необщения с матерью слишком болезненна.