Над западным склоном парил компактный дирижабль. Судя по конструкции, стратосферный. Борт дирижабля украшал флаг Евроблока. Я обратил внимание на то, что для швартовки была построена специальная площадка. Деревянный настил над пропастью. Швартовочные канаты крепились к специальным кольцам, вмурованным в скалу. Гондола висела в метре от площадки, с неё был спущен ребристый металлический трап.

Усадьбу выстроили таким образом, чтобы использовать каждый метр доступного пространства. Отчасти это сооружение напоминало Ласточкино Гнездо в Ялте, только здесь ещё потрудились ландшафтные дизайнеры. С высоты открывался вид на лесистое ущелье с бегущей по его дну речкой, перекинутые через бурлящий поток арки каменных мостов, неровные ярусы предгорий и усадьбы влиятельных аристо, примкнувших к Дому Эфы. Большую часть террас занимал полигон, на котором тренировались пешие воины. Руководство клана запретило использовать террасы для повышения боеспособности мехов — сливки общества не любили шум моторов.

Усадьбы клановой знати были построены на склонах хребта, по краю ущелья, в долине и на небольших возвышенностях, вроде той, на которую мы сейчас поднимались. Чуть дальше можно было рассмотреть яркие домики горнолыжного посёлка и точки кабин, ползущих по линии подъёмника.

Сегодня высокогорная часть Альпики скрывалась в туманной дымке.

— Вот что, — сказал я, обращаясь к Уайре Чу. — Вы лучше разбираетесь в политической обстановке. И в том, насколько слабы позиции переговорщиков. Но…

— Я буду молчать, пока вы ко мне не обратитесь, — улыбнулась перуанка.

— Именно, — кивнул я.

Маро сохраняла полную невозмутимость.

— А если они не захотят нас пропускать? — нарушила тишину Уайра. — Подозреваю, что намечается камерная обстановка.

— Пусть попробуют, — холодно ответил я. — И обстановка из камерной превратится в гробовую.

На этой фразе губы бессмертной тронула едва заметная улыбка.

Маро, как я уже понял, обожала мой чёрный юмор. Хотя открыто в этом не признавалась.

Левитатор завис у монументальных каменных ворот с коваными створками. На чугунных спиралях, изображавших виноградную лозу, красовался чугунный же герб Трубецких. При нашем приближении створки бесшумно распахнулись, и головная машина кортежа, в которой сидел Байт Мусаев, въехала на мощёный широкими плитами двор.

Нет, здесь никто не ставил машины.

Дорога раздваивалась.

Широкая полоса, тоже брусчатка, вела под уклон, в сторону ворот подземного гаража. По бокам от этого пандуса две пешеходные дорожки тянулись вверх, изламываясь широкими ступенями. На гранитных постаментах высились кованые фонари с круглыми плафонами. Вдоль лестниц также были высажены кипарисы.

Усадьба нависала над воротами гаража подобно средневековому замку.

Кортеж начал втягиваться в пасть гаража.

Левитатор куда-то исчез, но с Ольгой вышел на связь телепат Трубецкого. Пользуясь его указаниями, мы спустились на минус второй этаж, отыскали нужные сектора и заглушили моторы.

Нас встретили люди из службы безопасности Эфы.

Ко мне приблизилась Милана Барская.

— Сергей, вас много.

— Раз в сто лет решил попонтоваться, — хмыкнул я. — Не одобряешь?

— У меня инструкции. Мы не можем пропустить всю твою свиту.

— И не надо. Со мной телохранительница и консультант. Остальные подождут внизу.

На лице Миланы отразилось облегчение.

— Следуйте за мной.

Никто и слова не сказал про оружие. И это при том, что я был с неизменной тростью в руках, а Маро никогда не расставалась со своей катаной. Мы, правда, решили не наглеть и оставили пистолеты дома.

Я отдал приказ своим людям оставаться внизу.

Когда наша четвёрка приблизилась к лифту, Милана заметила:

— Многовато ты привёз сильных одарённых, не находишь?

— А вы хорошо работаете.

— КПП оборудованы датчиками психотипов.

— Учту.

— Не доверяешь нам? — Милана выглядела напряжённой.

— Вам — почти доверяю, — ответил я. И, поверьте, в моих устах это звучало как высшая похвала. — А вот насчёт ваших гостей не уверен.

Двери лифта распахнулись.

— Ты же не знаешь, кто прибыл.

Девушка нажала кнопку третьего этажа.

— Есть догадки.

— Поверь, они далеки от истины.

Я пожал плечами.

Честно говоря, переговоры так не ведутся. На высшем уровне. А тут как минимум один Трубецкой олицетворяет правление одной из сильнейших держав Земли. Составы делегаций не согласованы, регламента нет, я не имею никакого представления о предмете сделки. Из этого можно сделать лишь один вывод. Стороны спешат. Им дорога каждая секунда.

Почему?

Потому что никто из них не знает, что я выкину завтра.

Или даже сегодня.

Мы вышли из кабины в небольшой холл, за окном которого рос старый платан.

— Телохранитель останется здесь, — распорядилась Милана. — Без обид, но таков формат встречи.

Я бросил взгляд на бессмертную.

Маро коротко кивнула.