Но главное — глаза. Уставшие, вымученные, с мешками, которых не скрывал даже тусклый свет люминесцентных ламп. Так смотрят люди, которые за свою жизнь выслушали столько лжи, что правду уже не отличают от вымысла. Просто конвейер: одно дело, другое, третье… десять, двадцать, сто…

Она тяжело опустилась в кресло, которое под ней жалобно скрипнуло, расстелила на столе бумаги, поправила мантию и только потом подняла взгляд на присутствующих.

— Встать, — негромко, но твёрдо сказала помощница, заглянув в дверь.

Мы поднялись. Самойлов вскочил так резко, что опрокинул стул. Денис даже не поморщился. Левина поднялась с лёгкостью человека, который делает это по пять раз на дню.

— Садитесь, — судья кивнула, не дожидаясь, пока все замрут. — Рассматривается дело номер… — она зачитала номер, даже не подняв глаз от документов. — Банк «Столица» к ООО «Самойлов и Ко» и поручителю Самойлову Игорю Владимировичу. Истец, прошу.

И вот тогда судья кивнула Левиной, и та начала говорить.

— Ваша честь, — голос у Левиной был именно таким, каким я его себе представлял у тех девушек из дежавю. — Банк «Столица» предоставил ООО «Самойлов и Ко» целевой кредит на сумму пятнадцать миллионов рублей. Заёмщик не выполнил график погашения…

Далее была долгая речь о том, что договор был подписан лично Игорем Владимировичем Самойловым. Никаких отступных или изменений в соглашении не было и так далее.

— Кроме того, — продолжила Левина, — банк просит принять обеспечительные меры: наложить арест на действующий расчётный счёт предприятия и запретить обществу отчуждать принадлежащее ему имущество. У ответчиков уже возникла просрочка, а значит, существует риск, что оставшиеся активы исчезнут до вынесения решения.

Часть счетов Самойлова уже была заблокирована из-за налоговых требований, но счёт, указанный в муниципальном контракте, пока работал. Именно его банк и хотел закрыть обеспечительным арестом.

Она сделала паузу, обвела взглядом наш стол и чуть повела плечом. Я видел, как она улыбнулась. Левина была уверена, что у нас просто нечем ей ответить.

Затем она сделала ещё одну «ошибку», показав своё высокомерие: повернулась, уставилась на меня и посмотрела сверху вниз, оценивая мой внешний вид. И там… Ну, я умел читать и по лицу, и по глазам: она не считала нас своими соперниками.

Мозг мой тут же всё проанализировал. Она не была той «глупышкой», которая специально строила из себя невесть что, дабы потом уничтожить соперников. Она была просто высокомерной, вот и всё. Считала себя лучше других, а это уже другой образ.

— Мы признаём, что на фасаде могли работать люди, — продолжила она. — И мы не отрицаем факта присутствия рабочей силы на объекте. Но труд рабочих — это труд рабочих. Он не отменяет банковского обязательства Самойлова!

«Ага… скажи ещё, что банк дал деньги, они ушли, но денег им не вернули.»

Собственно говоря, это она и сказала.

— …требование о взыскании пятнадцати миллионов с поручителя законно и обосновано.

Тут Самойлов сорвался. Не в буквальном смысле… он тихо пискнул, и на какой-то миг мне показалось, что он потерял сознание. Но это были лишь нервы, не более: сознание он не потерял. Денис же отреагировал мгновенно. Схватил его за руку, увидел, что тот в сознании и прошипел ему:

— Игорь Владимирович, она загоняет вас в угол! Предложение о шести миллионах ещё действует!

— Денис, — тут же прорычал я. — Сейчас не время!

— А когда? — он уставился на меня. — Если мы прямо сейчас заявим о готовности признать шесть и уступить первые поступления по контракту, она, возможно, снизит требования до пяти с половиной! Мы можем зафиксировать сумму и не рисковать всеми пятнадцатью миллионами!

Вот и Денис себя показал. Да, возможно, он как специалист вполне себе сносный, но вот как человек… ой, да и вообще, зачем я об этом подумал?

Самойлов готов был согласиться. Он вцепился в стол и мотал головой, глядя то на меня, то на Дениса. На лице у него была такая паника, как будто вот-вот его засунут в колонию, лет так на двадцать. А у него фамилия птичья…

А ещё нужно было отдать должное Левиной. Да, она высокомерна, но при этом не глупая. Я понимал, что теперь сыграть красивую историю об обманутом предпринимателе, которого обидела злая однодневка, здесь недостаточно. Левина не дала бы мне сыграть на эмоциях. Она заблокировала этот ход, признав факт работ, но отрубив их от денег. И я не собирался просить суд поверить ни Самойлову, ни рабочим на слово.

Я встал. Денис попытался было что‑то добавить, но я пресёк его жестом.

— Ваша честь, мы не просим сейчас поверить нам на слово и не просим закрыть глаза на требования банка, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно. — Мы возражаем против рассмотрения дела до исследования расчёта задолженности и против обеспечительных мер в предложенном истцом виде.

Левина подняла на меня взгляд. Она не выглядела удивлённой, скорее, изучала меня, как новый объект.

— Уточните, — судья посмотрела в мои бумаги.