Холод — сжать расширенные сосуды. Ферменты — разрушить клетки уже вылившейся крови, превратив в «бульон», который будет проще вывести. Я зашипела сквозь зубы: на скулу будто плеснули кислотой, и одновременно она зачесалась, дико, так что хотелось соскрести кожу до костей.

И самое поганое — выгнать все это через лимфатические сосуды. Я вцепилась зубами в ладонь, чтобы не заорать на всю больницу. В кожу вонзились тысячи невидимых раскаленных иголок, под челюстью заныли лимфоузлы — то, что они должны были фильтровать неделю, я заставляла прогнать за пять минут.

Когда пелена перед глазами рассеялась, из зеркала на меня снова смотрела я. Серая от недосыпа и боли. Но я, а не жертва трактирной потасовки.

Взгляд упал на часы, отражавшиеся в зеркале поверх моей головы.

Я выплюнула ругательство и вылетела из сестринской.

Если я не вымою коридор и кабинет ректора до того, как хозяин явится на работу, у Нелли будут проблемы. Огромные проблемы. И у меня тоже.

Я летела, перепрыгивая через лужи и выбоины в мостовой, рискуя переломать ноги, которые и так едва держали.

Ветер свистел в ушах, выбивал слезы из глаз, но я не останавливалась.

В голове, как метроном, стучало: «Успеть. Успеть. Успеть».

Кажется, это стало девизом жизни нашей семьи в последнее время. Успела ли Лейн добежать до аптеки? Не напился ли Стривс к концу дня, как это за ним водилось, и не закрыл ли ее раньше времени?

Как там Миранда?

Я знала правду.

Слишком хорошо ее знала. Синяя настойка не лечит. Это кое-как очищенное растительное обезболивающее, смешанное с блокатором магии. Оно снимает боль, да. Может дать Миранде несколько спокойных ночей. Шанс переждать приступ. Организм не может бунтовать вечно — и рано или поздно магия устанет сжигать носителя. На какое-то время. Потом все начнется сначала, но это потом. И настойка давала возможность Миранде не сойти с ума от боли.

При этом встраиваясь в ее обмен веществ, становясь жизненно необходимой постоянно. Не для купирования приступа.

Я сама, собственными руками, дала Лейн деньги на средство, которое превратит нашу младшую сестру в безвольную рабыню снадобья.

Выбор между ужасным концом и ужасом без конца, но у меня не хватало решимости просто позволить Миранде умереть от болевого шока.

Я бежала, пока горящие легкие и колотье в боку не выбили из головы все мысли, кроме одной. Успеть.

Впереди сквозь клочья тумана проступили темные шпили.

Медицинская академия.

И ее сердце — факультет военных целителей.

Там, за высокими стенами и КПП, через час начнут зевать на лекциях первокурсники. Дети банкиров и лордов и единицы простых людей, сумевших пробиться на учебу по гранту.

Это место, где на занятиях по артефакторике выдают селективные кристаллы — точнее, заготовки под них. Расходник, который курсанты учатся настраивать под нужные чары. Криворукие новички выбрасывают в утиль десятки заготовок, прежде чем становятся относительно приличными артефакторами.

Но даже испорченные кристаллы сохраняют свойство впитывать магию.

И это могло бы спасти Миранду.

Однако мне не хватило баллов на экзамене, чтобы получить грант, а до следующей возможности оставался год. Год, который Миранда должна была, обязана была протянуть — и я сделаю для этого все, что могу, и больше того.

Глава 9

Я неслась по аллеям университетского парка, срезая углы по газонам. Вокруг неторопливо просыпалась академия. Зажигались окна в корпусах, кто-то уже лениво брел по дорожкам, грея ладони о кружки с кофе. Меня скрутило завистью.

Спокойные. Сытые. Сонные. Их самая большая проблема — отметка на зачете.

Дворник лениво возил метлой, сгребая с дорожек мокрые листья. Обернулся на мой топот, гадко усмехнулся.

Я знала эту ухмылку. Ухмылку скучающего ублюдка, который ищет, о кого бы почесать кулаки или эго. Жизнь в трущобах учит гасить такие порывы на подлете — «морда кирпичом», взгляд сквозь человека, и он сам пятится: «Эй, ты чего, я пошутил». Но сейчас я не выглядела опасной. Я выглядела загнанной, и дворник это почуял.

Когда я поравнялась с ним, под ноги мне вдруг метнулся ворох грязных прутьев.

«Шутка», мать его так.

Тело сработало само. Не замедлившись, я оттолкнулась, перелетая через метлу. Нога поехала, поскользнувшись на мокрых листьях, но инерция полета помогла удержать равновесие, и я помчалась дальше. Не тратя на ругань ни времени, ни дыхания — и того и другого оставалось в обрез.

— Ишь ты, кузнечик! — донеслось вслед.

Парк закончился. Передо мной выросла стена. Высокая, из темного камня, увенчанная кованой решеткой, по которой пробегали, вспыхивая, фиолетовые искры защитного контура.

Факультет военных целителей. Формально — лишь часть академии. На самом деле — отдельное государство со своими законами.