Я вставляю ключ в замок, но замок не поворачивается.

Это… странно.

Когда я убеждаюсь, что этот ключ не работает, я вытаскиваю его.

Я осматриваю связку ключей, на которой всего два ключа.

Один – это ключ от дома, а другой – ключ от моей старой врачебной практики, от которой я отказалась, когда решила стать домохозяйкой ради Тедди.

Ни о чём не жалею, но я сохранила запасной ключ из ностальгических соображений.

В любом случае, это определённо не ключ от моего дома.

Хотя я пробую его, на всякий случай.

Нет.

У меня два ключа, и ни один из них не открывает дверь в дом.

И тут я замечаю кое–что ещё.

Замок на двери более блестящий, чем я его помню.

Выглядит он, по сути, как новенький.

Но насколько я знаю, мы не меняли этот замок много лет.

С тех самых пор, как я здесь живу.

Это мой второй намёк на то, что что–то не так.

– Что не так с ключом, мамочка? – спрашивает Тедди.

– Я не знаю.

– Когда ты вставляешь ключ в замок, его надо повернуть, – говорит он мне, не помогая.

– Да, я знаю, Тедди.

– Ты повернула его?

– Да.

– Может, повернуть ещё раз?

Мой висок начинает пульсировать, и я устала пытаться разгадать тайну, почему мой ключ больше не открывает замок.

Вместо этого я звоню в дверной звонок.

Когда никто не приходит сразу, я стучу в дверь кулаком.

Затем я стучу сильнее.

– Почему ты пинаешь дверь, мамочка? – спрашивает Тедди.

– Просто убеждаюсь, что папа нас слышит.

К счастью, несколько секунд спустя шаги за дверью становятся громче.

Замок поворачивается, и мой муж стоит передо мной в своей рубашке, расстёгнутой у ворота, без галстука.

Джереми исполнилось сорок около шести месяцев назад, и он выглядит лучше, чем когда–либо.

Он заботится о себе, он в некотором роде гуру упражнений, который просыпается на час раньше, чтобы ходить в спортзал по вторникам и четвергам, а в остальные будни он бегает в парке.

Песочно–русые волосы на его голове не обнаруживают признаков облысения, только несколько седых прядей на висках, его тёмно–карие глаза такие же пронзительные, как в день, когда я встретила его, и его старательное использование зубной нити, должно быть, окупилось, потому что его зубы белые и идеальные.

Когда он улыбается, вокруг его глаз появляются морщинки, что я нахожу невероятно сексуальным.

Большинство моих подруг, кажется, едва терпят своих мужей.

Одна из них сказала, что ей в итоге пришлось записаться на приём к специалисту, потому что она так часто использовала головные боли как оправдание, чтобы отказаться от секса с мужем.

Но у меня нет такой проблемы.

Даже после многих лет брака я всё ещё испытываю тот трепет каждый раз, когда вижу Джереми.

Наша химия такая же сильная, как и всегда.

– Папа! – кричит Тедди, бросаясь к Джереми так же, как он делает это каждый день.

Тедди обожает своего отца.

На рождественские каникулы мы ездили всей семьёй в Диснейленд, и я бы сказала, что энтузиазм Тедди по поводу встречи с Микки Маусом померк по сравнению с его энтузиазмом по поводу того, когда его отец возвращается домой каждый вечер.

А Тедди любит этого мышонка.

Джереми награждает нашего сына блестящей улыбкой и взваливает его на руки так, будто тот практически ничего не весит, хотя я дважды за последний год потянула спину, пытаясь поднять Тедди.

Джереми хороший отец, даже великий отец.

Это одна из многих вещей, которые я в нём обожаю.

– Папа, дверь сломана, – серьёзно говорит Тедди.

– О, правда?

Он торжественно кивает.

Это то, что Джереми делает и сам: они так похожи, когда Тедди кивает вот так.

– Мы не могли войти!

Я поднимаю свой ключ, входя в дом.

– Ключ не поворачивался. Ты поменял замок?

Мой муж колеблется, не отвечая на мой вопрос.

Он опускает Тедди на пол и приоткрывает дверь в дом.

– Тедди, – говорит он.

– Можешь подняться в свою комнату и тихо поиграть? Мне нужно поговорить с твоей мамой.

Если бы я обратилась с такой просьбой, Тедди допрашивал бы меня об этом полчаса. Но когда его отец просит его сделать это, он сразу же бежит в дом и поднимается в свою комнату, не говоря больше ни слова. И как только он уходит, Джереми снова закрывает дверь в дом и поворачивается ко мне лицом.

– Джереми.

Я сжимаю руки вместе.

– Что происходит?

Мой муж трёт свою нижнюю челюсть, на которой как раз начинает пробиваться щетина после того, как он брился сегодня утром. Он избегает моего взгляда, что является моим третьим намёком на то, что что–то не так. У моего мужа нет никаких проблем с поддержанием зрительного контакта. Он король зрительного контакта.

– Наоми, – говорит он.

– Нам нужно поговорить.

Глава 2

Это звучит не очень хорошо.