Поэтому она не заметила Бретта Николсона, пока едва не врезалась в него. Что было особенно неловко, учитывая, что на всём тротуаре сейчас были только они вдвоём. Бретт был другом Харрисона. А значит, и её другом тоже. Капитан школьной футбольной команды. Любимец всей школы. Одного этого хватило бы, чтобы стать популярным. Но вдобавок Бретт был высоким, темноволосым и слишком красивым себе во вред. Ни с одной девушкой он не встречался долго. Флирт для него был почти таким же видом спорта, как американский футбол.

Лидия натянула улыбку. Подобные случайные встречи требовали хотя бы приветствия.

— Опаздываешь в школу?

Он пожал плечами и одарил её своей фирменной улыбкой.

— Школу слишком переоценивают.

Сегодня — точно. Ну что ж. Пора идти кормить голубей. Разве не этим занимаются одинокие люди? Похоже, она решила начать раньше времени.

— Слышал последние новости о Харрисоне, — продолжил Бретт, совершенно не замечая её состояния. — Гарвард. Круто, правда?

И в этот момент всё, что Лидия так старательно удерживала внутри, рухнуло.

Прямо посреди тротуара она разрыдалась. Без всякой сдержанности. Без попыток выглядеть красиво. Закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд. В следующую секунду Бретт уже обнимал её, неловко пытаясь успокоить.

— Эй... Он ведь поступил в Гарвард, а не умер.

Лидия ничего не ответила. Зато в голове сама собой возникла целая цепочка мыслей.

«Умереть куда дешевле, чем поступить в Гарвард.»

«И уж точно не так престижно.»

«А если бы он умер... однажды я хотя бы смогла снова быть рядом с ним.»

— Всё будет хорошо, — прошептал Бретт.

В его голосе слышалась растерянность. Он явно понятия не имел, что делать с плачущими девушками.

— Ну-ну... Всё хорошо... Ну-ну...

Лидия всхлипнула.

— Вот именно. Харрисон уезжает... туда.

Бретт ласково провёл рукой по её волосам. Медленно. Успокаивающе.

— Эй... Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы тебе стало легче.

Лидия всхлипнула.

— Старайся лучше. «Ну-ну» совсем не помогает.

— Ладно. Тогда вот что. По крайней мере, тебе не придётся переживать, что Харрисон изменит тебе с какой-нибудь студенткой Гарварда. Всем же известно, что очень умные девушки страшненькие.

Лидия подняла на него заплаканные глаза.

— Я когда-нибудь говорила, что учусь на одни пятёрки?

— Серьёзно?

Он с притворным удивлением оглядел её.

— По тебе и не скажешь.

Она одновременно рассмеялась и снова всхлипнула.

— Бретт... Ты ужасно умеешь утешать.

— Это всего лишь четыре года.

Четыре года.

От одной этой мысли Лидии снова стало трудно дышать.

— Всё ещё ужасно.

— Хорошо. Тогда я замолчу и дам тебе спокойно выплакаться.

Он продолжал гладить её по волосам. Так терпеливо. Так заботливо. Совсем не так, как Харрисон вчера вечером. Лидия уткнулась лбом ему в грудь и снова заплакала. Впрочем, слёзы быстро закончились. Минуты через две ей стало стыдно за собственную несдержанность. Она так и не подняла головы. Не хотелось смотреть Бретту в глаза.

Не хотелось признавать, что ведёт себя как эгоистка — вместо того, чтобы радоваться за любимого человека, она думает только о том, что больше не сможет быть рядом с ним.

И тут за её спиной прозвучал голос Харрисона. Холодный. Резкий.

— Похоже, ты всё-таки не так уж сильно будешь по мне скучать.

Лидия вздрогнула.

Она мгновенно поняла, как всё это выглядит со стороны.

Она стоит в объятиях Бретта. Но ведь Харрисон должен видеть, что она плакала. Должен понять, что Бретт просто пытался её успокоить. Бретт тут же отступил на шаг, виновато подняв руки. Будто сдавался.

— Всё было совсем не так.

Лидия поспешила объяснить понятнее:

— Между нами ничего нет.

Харрисон переводил взгляд с одного на другого. Его голубые глаза полыхали гневом.

— Интересное у тебя представление о слове «ничего».

Больше не сказав ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к школе. Сжатые кулаки. Каждый шаг — словно обвинение.

— Харрисон! Подожди!

Лидия бросилась за ним. Но он даже не замедлил шаг.

Неужели он даже не хотел её выслушать? Неужели не считал, что она заслуживает возможности хотя бы объясниться?

Через несколько секунд она догнала его и пошла рядом. Теперь ему волей-неволей пришлось её слушать.

— Послушай... Я расстроилась из-за того, что ты уезжаешь. Бретт просто пытался меня поддержать. Больше ничего не произошло.

Харрисон продолжал смотреть прямо перед собой.

— Да уж. Я заметил, как сильно тебя расстроил мой отъезд. Особенно по тому, как вы друг друга обнимали.

— Да это вовсе не...

Харрисон резко остановился и повернулся к ней.

Те самые глаза... Глаза, которые она любила. Которые знала почти лучше собственных. Теперь смотрели на неё с презрением.

— Я прекрасно знаю, что делал Бретт. Он не раз хвастался мне, что способен добиться от любой девушки всего, чего захочет. Я говорил ему, что с тобой этот номер не пройдёт.

Он горько усмехнулся.

— Видимо, я совсем тебя не знаю.