— На этих каблуках у меня не получается «иди ко мне». Мне самой хочется только одного — уйти отсюда и засунуть ноги в таз с горячей водой.

— Хотя, погоди. Кэри говорит, что твоя походка «сейчас я защёлкну на тебе наручники» как раз отлично работает. Сейчас устрою голосование и узнаю мнение остальных парней в фургоне.

Лидия прислонилась к фонарному столбу, пытаясь хоть немного разгрузить измученные ноги.

— Не зли меня, иначе следующим на этот угол отправишься ты. На каблуках и в мини-юбке.

— Что ж, это определённо помогло бы покончить с проституцией на этом перекрёстке.

В голосе Томпсона звучала привычная беззаботность, резко контрастировавшая с граффити на стенах и мусором под ногами.

Шутить было проще, чем всерьёз задумываться о том, что происходило вокруг.

На этих улицах слишком часто оказывались совсем молоденькие девушки. Сбежавшие из дома. Наркоманки. Среди проституток было множество тех, кто сам когда-то стал жертвой насилия. А мужчины, которые их покупали, должны были понимать, что делают.

Половина задержанных клиентов оказывались образованными бизнесменами средних лет. Только вчера Лидия арестовала школьного учителя истории. Женатого. С детьми.

К перекрёстку подъехал чёрный BMW. Для этой части города машина была слишком хороша.

Лидия оттолкнулась от фонарного столба, вразвалочку направилась к автомобилю и изобразила соблазнительную улыбку.

Прежде чем она сможет произнести условную фразу и вызвать группу прикрытия, должны произойти две вещи.

Мужчина должен предложить ей совершить действие сексуального характера. И предложить за это деньги.

Тонированное стекло медленно опустилось.

Лидия наклонилась к открытому окну.

— Ищешь развлечений, красавчик?

«Красавчиками» она называла всех.

Если уж ей приходилось изображать проститутку, это ещё не означало, что она не могла оставаться вежливой.

Но едва слова сорвались с её губ, Лидия поняла, что на этот раз сказала чистую правду.

Мужчина за рулём был умопомрачительно красив. Впрочем, она всегда так считала. Особенно, когда встречалась с ним в старших классах.

У Харрисона Олдриджа по-прежнему были светло-русые волосы, только теперь коротко подстриженные и аккуратно уложенные. Уже не такие растрёпанные, как шесть лет назад.

Его глаза совсем не изменились. Такие же голубые. Светлые, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу воды. Плечи стали шире. Да и сам он наконец вырос в собственный высокий рост.

Лидия уставилась на него, не веря своим глазам.

Из всех мест Нью-Йорка, где они могли случайно встретиться, Харрисон должен был подъехать именно к тому перекрёстку, где она изображала проститутку.

В одно мгновение память отбросила её на шесть лет назад. В выпускной класс. В тот День святого Валентина, когда Харрисон подарил ей серебряную подвеску в виде сердечка.

Он так часто заходил в продуктовый магазин, где Лидия подрабатывала кассиром, что однажды её начальник не выдержал и заявил:

— Либо Харрисон перестаёт бегать сюда ради тебя, либо начинает помогать раскладывать товар.

Так они и проводили долгие вечера, вместе расставляя снеки на полках.

А в ночь выпускного бала Харрисон признался ей в любви. А ещё через неделю...

Расстался с ней.

На этом все воспоминания о нём неизменно обрывались. На том дне. И на ночи, которая ему предшествовала. Когда Лидия поняла, что для Харрисона слово «любовь» значило гораздо меньше, чем для неё.

 

~ ~ ~

 

Они сидели на балконе его квартиры.

Перед ними расстилался вечерний Нью-Йорк, сиявший тысячами огней, словно созвездие, упавшее с небес на землю.

На этом балконе Лидии всегда казалось, будто она парит над городом.

Будто все её проблемы остаются далеко внизу, такими же незаметными, как грязь на улицах.

— Так что за хорошие новости? — спросила она.

Незадолго до этого Харрисон написал, что им обязательно нужно отметить какое-то событие.

На балкон он вышел с двумя бокалами и бутылкой газированного яблочного сидра. Шампанское для несовершеннолетних. Он разлил напиток по бокалам и один протянул Лидии.

— Хорошая новость в том, что перед тобой будущий студент Гарварда.

Он легко коснулся её бокала своим.

— Во всяком случае, уже в сентябре.

Надо отдать Лидии должное. Она не выронила бокал. И даже сумела улыбнуться.

— Поздравляю!

Свободной рукой она крепко обняла Харрисона. Пока они обнимались, он не видел её лица. Не видел того отчаяния, которое невозможно было скрыть в глазах. Эти несколько секунд подарили ей возможность взять себя в руки. Унять дрожь.

— Ничего себе... Гарвард... Это потрясающе.

Когда Лидия отстранилась, её лицо уже снова было спокойным.

Она не могла сказать, что поступление в Гарвард означало конец их совместным планам учиться в Городском университете Нью-Йорка.