Наш город на семь дней должен был взорваться от наплыва оборотней, прибывших на торговые переговоры, обмен, мирные соглашения и совещания по безопасности.

— Они прислали обновленное расписание Саммита? — спросил я Фина.

В ответ он лишь пожал плечами. Его волновали хоккей, машины, Кензо и мы.

Скорее всего, именно в таком порядке.

Ты мой любимчик. Эти слова из уст Крошки никогда не надоедят.

Я никогда раньше не был ничьим любимчиком. Даже в собственной семье, где я был младшим ребенком, избалованным донельзя, но при этом считался надоедливым засранцем.

Даже в нашей стае я был надоедливым щенком.

Эмми дала мне почувствовать, что я не полный неудачник, и за это я бы лег на раскаленные угли и позволил ей пройти по мне, как по мосту. Если бы такая весьма специфическая ситуация когда-нибудь возникла…

— Ты вчера что-нибудь о ней узнал? — внезапно спросил Финли усталым голосом. — Откуда она? Как одинокая омега могла просто так разъезжать по Штатам и ни разу не попасться? Ей же восемнадцать, да?

— Двадцать пять, — рассеянно ответил я, думая о том, как мало мы на самом деле знали. — Она солгала на суде в надежде, что к ней отнесутся снисходительнее.

— Значит, она еще и лгунья. Чертовски предсказуемо, — пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Бросив на него насмешливый взгляд, я покачал головой.

— Да ладно тебе. Ее судили, на кону стояла ее жизнь. Я бы соврал обо всем, что касается меня, даже о том, что они и так прекрасно видели, если бы думал, что это спасет мне жизнь. Не думаю, что можно судить ее за одну эту ложь.

— А как насчет того, что она не хочет иметь с нами ничего общего и отвергла очень щедрые предложения стаи, не дав никому из нас ни единого шанса? За это я могу ее судить?

Я понимал, почему он расстроен. Было чертовски больно, когда она отталкивала нас или когда в ее глазах появлялся тот дикий, исступленный взгляд, выдававший ее мечту о побеге.

Но на то была причина.

— Она бежит не только от нас, — тихо сказал я, потирая ладонью грудь в том месте, где возникала боль всякий раз, когда я о ней думал. — Это травма, и у нее ее хоть отбавляй. Ее гиперопека над собой происходит от того, что ей никогда не на кого было положиться, и, я так полагаю, те немногие разы в жизни, когда она все же доверялась, все летело к чертям, причем с треском. Так что… нет, я пока не знаю ее историю, но я вижу суть Эмми, а суть ее чиста. Не списывай ее со счетов.

Он молчал, пока наконец не вырвался долгий вздох.

— Травму я понимаю.

Я чувствовал, как он обдумывает мою мягкую просьбу до конца поездки.

На катке было тихо, когда мы вошли через вход для игроков. Я не мешал Финли размышлять, пока мы переодевались в тренировочную форму. Перед выходом на лед я проверил телефон, но в групповом чате по-прежнему было тихо. По крайней мере, Эмми ответила на мое отдельное сообщение с утренними извинениями.

Иначе я бы уже ехал в ресторан, чтобы умолять ее на коленях, пока она меня не простит.

Засунув телефон в шкафчик, я последовал за своим братом по стае на свежезалитый лед. Запах в воздухе напомнил мне о доме, о детстве в Торни-Гарденс и о долгих зимних месяцах на озере рядом с нашим домом.

Моя семья совсем не походила на семью Фина, но у нас был схожий способ убегать от жизненных невзгод. Это, а также то, что мы были самыми молодыми альфами в стае, означало, что мы сблизились чуть больше остальных.

Хантер был нашим лидером, а Слэйд уничтожил бы любого ублюдка, который тронул бы нашу стаю, но ни один из них не отличался особой теплотой. Эти два доминантных засранца понимали друг друга на совершенно ином уровне, куда нам с Фином вход был заказан.

— Наперегонки? — спросил я, когда мы сделали несколько разминочных кругов.

Фин покачал головой.

— Клянусь, с каждым днем твоя мания нестись по жизни сломя голову становится все хуже. Ты просто безрассуден во время наших воскресных… — на полуслове он рванул вперед, и я, выругавшись, полетел за ним. Мой смех эхом разнесся по катку.

Несколько кругов мы шли вровень, но я всегда был немного легче и проворнее на льду. Однако к концу гонки мы оба выдохлись.

— Такое чувство, будто тренер здесь, — выдохнул я, всасывая воду так, словно от нее зависела моя жизнь.

— Именно так, — раздался грубый голос над нами, распростертыми на льду.

Я резко вскинул голову и увидел тренера, сидящего на скамейке запасных и смотрящего на нас сверху вниз. Он скрестил руки на широкой груди, но выражение его лица было мягким. Ну, для него, во всяком случае.

— Что вы двое делаете здесь в свой выходной? Не думайте, что завтра я буду с вами помягче.

— И не мечтали, — простонал Фин и снова поднялся на коньки. — Просто изгоняем своих демонов.

Взгляд тренера затуманился, и я вспомнил о его потере. Один из его квинтета пал в последней настоящей битве городов стай. Группа одиночек объединилась, чтобы попытаться свергнуть советы оборотней, и с помощью амбициозной ведьмы им это почти удалось.