Я перевернулась и уловила едва заметные нотки мокко, исходившие от кровати. Хантер. Даже в своем доме он следил за мной по ночам, но по какой-то глупой причине я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что он присматривает за мной.

На тумбочке пиликнул телефон, оповещая о сообщении, и я потянулась за ним. Сообщение было одно, и не в общем чате.

Золотой мальчик: Прости, милая пара. Я облажался прошлой ночью. Не надо меня ненавидеть.

Прижав телефон к груди, я ответила так быстро, что мои пальцы запорхали по сенсорному экрану.

Милая пара: Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя, Золотой. Ты по-прежнему мой любимчик.

Он в ответ прислал кучу смайликов с улыбками и сердечками, и к тому времени, как я встала с кровати и начала свой день, настроение у меня поднялось. Через двадцать минут я уже приняла душ, оделась в шорты и футболку и вышла на кухню. Джеральда и Флоренс в комнате не было, но за стойкой на одном из табуретов сидел Хантер, попивая кофе и читая газету.

— Сейчас новости можно и в цифровом формате читать, — с ухмылкой сказала я, беря кружку и тоже наливая себе кофе. Хантер пододвинул ко мне сливки и сахар прежде, чем я успела попросить.

Как и положено хорошему сталкеру, он уже знал, какой кофе я пью.

— Я предпочитаю использовать руки, — сказал он, переворачивая страницу. — По-настоящему прочувствовать то, чем наслаждаюсь.

У меня пересохло в горле, и я сделала большой глоток кофе, поморщившись от обжигающей жидкости. Хантер мельком взглянул на меня и, покачав головой, вернулся к своей газете.

Делать было больше нечего, и я поймала себя на том, что внимательно за ним наблюдаю. Он уже был одет в светло-серый костюм, похожий на тот, что был на нем в день нашей встречи. Голубая рубашка по цвету напоминала мои глаза, а темно-синий галстук был расслаблен на шее, ожидая, когда его затянут.

Его волосы были уложены — густые темные волны лежали в той привлекательной прическе, которая, как ты понимаешь, сделана специально. Ему это шло, но мне он нравился более растрепанным.

Темные глаза с золотыми искорками встретились с моими, и, клянусь, в их глубине промелькнуло веселье.

— Я отвезу тебя в «Голден Фин» сегодня утром, — сказал он. — А Келлан сможет забрать тебя, когда твоя смена закончится.

— Если у вас есть мотоцикл, который можно одолжить, я с радостью буду добираться сама.

Я сделала еще один глоток кофе, который наконец остыл достаточно, чтобы им можно было наслаждаться. Хантер еще раз тряхнул газетой, складывая ее перед собой.

— Тебе слишком опасно передвигаться одной. По крайней мере, пока ты не связана узами. У нас могут быть строгие правила обращения с омегами, но не все их соблюдают. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но на следующей неделе состоится Саммит, и в этом году принимающий город — Голден-Кло. Сюда нахлынет множество альф из других городов оборотней.

Я понятия не имела, что такое Саммит, но поняла, почему он поделился этой информацией. В разных городах — разные правила. Наш совет и альфы, может, и не посмеют взять меня против воли, но в других городах… все могло быть иначе.

— Я не буду никуда уходить одна, — сказала я, и в моем голосе не было ни капли дерзости. — Спасибо, что заботитесь о моей безопасности.

Они защищали меня, не прося ничего взамен, и это было гораздо больше, чем я ожидала или заслуживала.

Голос Хантера стал глубже:

— Ты — часть стаи Ривз, а я защищаю свою стаю.

С каждым разговором с ним становилось все очевиднее, почему именно Хантер был главным альфой в этом квинтете. Несмотря на то, что Слэйд был более доминантным. В Хантере было что-то особенное — в его защитных инстинктах и в том, как умело он справлялся с любым делом. Не говоря уже о том, что он был явным гением, по крайней мере, в изобретении технологий для оборотней.

— Сколько вам всем лет? — Не повредит ведь, если я получу ответ на один из своих животрепещущих вопросов, верно?

Пристальный взгляд Хантера сбивал с толку, а прятаться мне было уже не за чем — кофе закончился.

— Слэйд самый старший, ему тридцать четыре. Мне тридцать два. Финли двадцать шесть, а Келлану двадцать пять. А тебе сколько, Эмми?

У меня потеплело в груди, когда он назвал меня моим любимым именем.

— Мне двадцать пять. Я немного солгала совету, надеясь, что они будут ко мне помягче.

Хантер не выказал ни удивления, ни расстройства из-за моей лжи, и я догадалась, что Уоррик ему уже рассказал.

— Я бы никогда не позволил им причинить тебе боль, маленькая омега. Что бы они ни решили в тот день.

С этими словами он встал и поставил свою чашку в раковину.

— Встретимся у входа через тридцать минут. Твою рабочую форму я оставлю у тебя на кровати.

Когда он ушел, я так и осталась сидеть, вся в смятении, одновременно ненавидя и обожая то, насколько безопасно я уже чувствовала себя в присутствии альфы.