— Хватит о работе, — наконец сказал Хантер, когда появилась Флоренс. Она несла поднос, и аромат жареного мяса и овощей наполнил комнату, отчего у меня в животе заурчало.

— Как прошел твой день, Эммелин?

Хантер отвлек мое внимание от еды, и, поскольку я никогда не любила свое полное имя, я сказала:

— Зови меня Эмми, пожалуйста. Моя мама думала, что имя Эммелин придаст нам лоска, но оно мне никогда не шло.

Хантер изучал меня своим пристальным взглядом, и я ждала дальнейших вопросов, но их не последовало.

— Эмми так Эмми, — хрипло произнес он.

Келлан прижал огромные ладони к груди.

— Ох, Крошка. Только посмотрите, как вы с Хантером мило друг с другом общаетесь.

— Заткнись, Келлан, — прорычал тот.

— Да, папочка.

Рычание стало громче, и в его бушующих глазах сверкнул волк — у самых зрачков ярко вспыхнули золотые искорки. Я сглотнула, ощутив нависшее в комнате доминирование, пока Келлан не поднял обе руки с виноватым видом.

— Не нападай. Я замолчу. Прости, я становлюсь невыносимым, когда нервничаю.

Не в силах сдержаться, я протянула руку и похлопала его по ладони.

— Ты не невыносимый, Золотой мальчик. Ты именно тот, кто был мне нужен, чтобы не слететь с катушек. Так что… спасибо.

Он чуть ли не замурлыкал от моего прикосновения, его глаза ярко заблестели.

— Если назовешь его хорошим мальчиком, он наделает в штаны, — сухо добавил Хантер, прозвучав спокойнее. Он сделал глоток из хрустального стакана, в котором, похоже, был виски.

Я и не заметила, как Флоренс принесла напитки, и была готова расцеловать ее, увидев перед собой бокал вина. Схватив его, я сделала большой глоток, беспокоясь, что после нескольких недель напряжения рядом с альфами я прямиком качусь к тому, чтобы начать пить с самого утра.

Щеки Келлана вспыхнули, но он не стал отрицать слова Хантера. Я мысленно сделала пометку о его фетише на похвалу — абсолютно без всякой цели, ведь мне все равно никогда не доведется этим воспользоваться.

Ни Хантер, ни Келлан не притронулись к еде, пока я не наполнила свою тарелку, и их заботливость снова согрела что-то в моей груди, что я считала давно умершим. Когда я начала есть, они оба взяли себе из того, что осталось. Келлан свалил овощи и мясо в одну кучу, порезал все в кашу и ел, смешав, как психопат.

Хантер, к всеобщему удивлению, был методичен. Он взял поровну мяса и овощей, и хотя блюда на его тарелке стояли близко, между ними оставался небольшой зазор. Когда он ел, то начал с картофеля и двигался по часовой стрелке, съедая по одному блюду за раз.

Альфы продолжали обсуждать работу, пока я ела восхитительно приправленное мясо, пила свежее белое вино и наслаждалась возможностью слушать, не принимая участия в разговоре. Казалось, они знали, что сегодняшний день и так был слишком напряженным, и позволяли мне просто плыть по течению под глубокий гул их голосов. Голосов, которые не должны были успокаивать, и тем не менее я никогда не чувствовала себя так расслабленно, как сегодня вечером.

Эти двое, при всех их альфа-замашках, обращались со мной с большей добротой, чем я когда-либо ожидала. Ну, по крайней мере, Келлан, а его характер во многом смягчал властную натуру Хантера.

— Думаешь, сможешь приступить к работе завтра?

Я подскочила и расплескала вино из бокала. Флоренс, благослови ее прекрасную душу, налила до самых краев, что было прекрасно в любой ситуации, кроме тех, когда тебя застают врасплох.

— Прости, что?

Челюсть Хантера дернулась, но он не стал упрекать меня ни в рассеянности, ни в полном отсутствии координации.

— Работа. Думаешь, сможешь начать завтра?

— Да! — слишком громко сказала я, наклоняясь, чтобы слизать несколько капель вина с руки. — Могу начать, когда нужно.

Тишина, наступившая после моего заявления, заставила меня поднять голову и обнаружить, что оба альфы смотрят мне прямо в душу. Их доминантность тяжело повисла в воздухе, и пока беспокойство и возбуждение просачивались в мой живот, я поняла, что завела их, облизав руку. Чертово вино ударило в голову.

Осторожно поставив бокал на стол, я попыталась разрядить обстановку.

— Я готова приступить к работе и свободна каждый день.

Келлан опомнился первым и покачал головой.

— Не в воскресенье. Я хочу, чтобы она была на ипподроме, а потом у нас семейный вечер у костра.

В груди Хантера зародился глубокий гортанный рык, и хотя он не отвел от меня взгляда, чтобы посмотреть на Келлана, он все же ответил:

— Завтра ты будешь стажироваться в нашем ресторане «Голден Фин», а послезавтра — в нашем клубе «Луксурия».

Завтра был четверг.

— То есть, две стажировочные смены, а потом полноценная смена в субботу?

Хантер резко кивнул, его доминантность наконец-то ослабла.

— Какое облегчение — начать работать, — призналась я, надеясь продолжить этот обычный разговор. — О, и я бы хотела получать зарплату наличными.