На первом рабочем приеме, на котором присутствовала Саванна, им обоим было немного неловко, но теперь их отношения перестали быть чем-то особенным. Только несколько человек знали, как они впервые встретились, и хотя одним из них был его босс Норм, он закрыл на это глаза, приняв на себя философию «не спрашивай, не говори». Однажды Коул попытался объяснить ему кое-что, но Норм отмахнулся от него, сказав, что то, чего он не знает, ему не повредит. С тех пор Саванна побывала с ним на бесчисленных рабочих мероприятиях, и она была рада, что ее приняли в прайд вместе с женами других сотрудников. Она была моложе большинства, конечно, но она всегда была зрелой для своего возраста, так что это действительно не было проблемой.

— Детка? — Коул все еще ждал ее ответа.

Она прислонилась к нему. От туфель на высоких каблуках болели ноги, а колготки врезались в бока, но она улыбнулась и похлопала его по руке, лежащей у нее на животе.

— Я в порядке, любимый.

— И моя маленькая дочь… как она? Все еще кувыркается?

Рукой он провел по атласу ее платья, чтобы погладить округлившийся живот.

— У нее была икота после того, как я съела острый крабовый соус, но сейчас она, кажется, в порядке.

Коул усмехнулся ей в кожу и прижался влажным поцелуем к затылку. Это было одно из преимуществ того, что ее волосы были скручены в узел. Все еще держа руку на ее животе, он тихо заговорил ей на ухо.

— Я сделаю тебе массаж, когда мы вернемся домой.

В то время как другие мужчины праздновали все девять месяцев грядущее прибавление в семье, Коул во время ее беременности не выпил ни капли. Он был святым — посещал каждый прием у врача, читал все детские книжки и в значительной степени помогал. Саванна сурово разговаривала с ним после того, как он целый месяц подряд готовил ей завтрак в постель и пытался таскать ее из комнаты в комнату. Если до ее беременности он был заботливым и внимательным, то во время нее он был психованной наседкой.

С тех пор он немного успокоился, но все еще настаивал на том, чтобы массировать ей плечи или ноги в конце долгого дня. Саванна не жаловалась. Тем более, что массаж обычно приводил к бо́льшему. Поначалу Коул не решался заняться с ней любовью, ограничивая их оральным сексом или продолжительными сеансами поцелуев, как будто они были подростками, пока она не попросила врача сказать Коулу, что это безопасно. Теперь они наверстывали упущенное время, за что Саванна была благодарна. Она обнаружила, что беременность сделала ее очень чувственной.

Музыка изменилась и смягчилась, и Коул закачался с Саванной в объятиях. Беременность сделала его безумно счастливым — ее тоже, но она всегда хотела детей — он не был так уверен, когда они впервые встретились. Но по мере приближения тридцатилетия Коул все больше и больше настаивал на идее стать отцом. В любом случае, последние пару лет они искушали судьбу без презервативов и противозачаточных средств, но вдруг Саванна заметила, что он спрашивает о ее циклах, говорит о сексе по времени, возвращается домой из аптеки с коробками тестов на беременность. Она все еще улыбалась, вспоминала об этом. Она никогда не представляла себе агента ФБР, альфа-самца Коула, применяющего детские переноски в магазине или проверяющего количество ниток на детских одеялах. Все многочисленные грани этого человека удивляли ее. Ей нравилось, как он по-прежнему заставлял ее чувствовать себя самой великолепной женщиной в комнате, а не выброшенным на берег китом, каким она себя чувствовала в вечернем платье винного цвета, обтягивающем ее растущий живот.

— Как выдерживают твои ноги? — спросил он, снова шепча ей на ухо.

Коул знал, что к концу ночи ее ноги часто распухали до размеров воздушных шариков — и это было тогда, когда их не засовывали в туфли на шпильках.

— Я с нетерпением жду позже массажа. — Саванна не хотела жаловаться, зная, что он будет настаивать на том, чтобы увезти ее.

Он приподнял подол ее платья. Да, раздутые, как сосиски.

— Почему ты ничего не сказала?

Саванна пожала плечами. Она не хотела, чтобы он пропустил ту часть приема, где ему оказывали особые почести за работу над серьезным делом, которое он помог раскрыть.

Не говоря больше ни слова, Коул провел ее сквозь толпу, кивнув Норму по пути к выходу. Он протянул парковщику талон, и вскоре они уже сидели в затемненной кабине его внедорожника, рука Коула лежала на ее колене. Детское сиденье уже было установлено на заднем сиденье, за целых два месяца до срока.

Едва они вошли в дом, Каддлс поприветствовала их в своей обычной манере — послала влажные поцелуи Саванне и прикусила лодыжки Коула. Они оба засмеялись, и Коул наклонился и сгреб Каддлс в свои объятия.

— Я выведу ее на улицу. Иди, устраивайся поудобнее. — Он поцеловал Саванну в губы и направился к двери.