Он редко надевал что-нибудь в постель, но вчера вечером натянул пижамные штаны на случай, если Саванне что-нибудь понадобится посреди ночи. Тогда ему не придется шарить в темноте в поисках одежды или рисковать напугать бедную девушку своим обнаженным мужским достоинством. Он даже не позаботился надеть рубашку, находя, что материал чересчур плотный. Он предпочитал чувствовать прикосновение атласных простыней к обнаженной коже — это было единственное, что он себе позволил.

— Я делаю блинчики. Надеюсь, что все в порядке, — тихо сказала Саванна.

На столе стояла миска со смесью.

— Конечно, все в порядке. Спасибо. — Коул пересек кухню, чтобы заварить себе кофе, и обойдя ее и заметив, как непривычно иметь кого-то в своем пространстве, хотя это было не совсем нежелательно.

— Извини, я не знала, как управлять этой штукой. — Саванна посмотрела на кофеварку так, словно та лично оскорбила ее.

— Иди сюда, я тебе покажу.

Как только Саванна вытерла руки кухонным полотенцем и бочком подошла к Коулу, он не удержался и провел ее между собой и стойкой, так что она оказалась ближе к кофеварке.

Саванна втянула воздух от этого прикосновения, но не протестовала, позволяя ему управлять ее телом, как ему заблагорассудится. Он продемонстрировал, как добавлять свежие зерна в кофемолку, а затем как поджаривать зерна, а затем варить. Кофеварка была довольно шумной, но это был подарок Мариссы на прошлое Рождество, и теперь он пристрастился к свежеобжаренным кофейным зернам.

Ни один из них не двинулся с места, когда кофе начал капать в ожидающий его графин. Внезапное видение того, как он поднимает ее волосы с затылка и наклоняется, чтобы поцеловать нежную кожу, заплясало у него в голове. Он был всего в нескольких дюймах от того, чтобы прижаться к ней, вдавливая свои бедра в ее попку. Он почувствовал, как его член зашевелился, и понял, что урок окончен.

— Давай поедим, — проворчал он.

Саванна замерла в ошеломленном молчании, когда он вышел из кухни. В спальне взял футболку и накинул ее, прежде чем вернуться за барную стойку. Саванна поставила перед ним стопку блинов.

— Спасибо. — Он бросил на нее быстрый взгляд.

Коул и не подозревал, что присутствие этой красивой молодой женщины в его доме может так на него подействовать. Он был профессионалом. Он не должен был поддаваться ее влиянию.

Коул смотрел, как она ходит по квартире. Наклонилась, собрала груду почты, которую он оставил возле своего кресла, прошла на кухню, чтобы разложить ее на столе. Пока она изучала пятно на столе, а потом вытирала его, покусывая свои полные розовые губы, Коул поймал себя на том, что гадает, каковы они на вкус. Затем быстро отогнал эту мысль.

Пока Саванна стояла у кухонного стола, Коул оценивающе рассматривал ее профиль. Маленькая упругая грудь, темные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, плоский живот и красивая подтянутая попка. Он ценил прекрасную спелую попку, и ощущение округлого зада в ладонях было для него словно звучавшая в голове песня на повторе.

Крошечный порез на ее нижней губе зажил быстро, только едва заметная розовая полоска была едва различима, если присмотреться. Саванна подняла голову и встретилась с ним взглядом, ее рот приоткрылся в невысказанном вопросе.

Ему нужно было перестать пялиться на ее рот, иначе она поймет, что что-то не так. Он привез ее сюда вовсе не с какой-то зловещей целью. Он не ожидал ничего взамен того, что позволил ей остаться.

Коул снова обрел дар речи.

— Садись и ешь вместе со мной.

Саванна повиновалась и принесла дополнительную тарелку и набор столовых приборов, чтобы присоединиться к нему.

Она положила себе несколько блинов с тарелки, стоявшей между ними. Коул был рад видеть, что она не выглядит слишком стеснительной или застенчивой.

Она нарезала блины на маленькие кусочки, но так и не съела ни крошки.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, изо всех сил стараясь играть заботливую роль, что-то новое для него.

Саванна тяжело сглотнула и пристально посмотрела на него.

— Наверное, это глупо, что я скучаю по нему?

По лагерю? Он полагал, что это все, что она знала.

— Нет, пожалуй, нет. Они были твоей единственной семьей.

Она кивнула.

— Есть вещи, которые я никогда не забуду.

Коул оставил ее наедине с ее мыслями, борясь с желанием выудить из нее подробности. Он оценил ее индивидуальность — она не чувствовала необходимости заполнять тишину бессмысленной болтовней. Она была скорее наблюдателем мира, чем непосредственным его участником, и он мог это понять. Он подходил к большинству вещей со здоровой дозой подозрительности, и отношения для него не были исключением. Они все еще чувствовали друг друга, каждый был настороже, но, вероятно, по разным причинам. Она была уязвимой растерянной девочкой в чужом доме, а он — закаленным агентом ФБР, который пережил более чем справедливую долю потерь. Он провел рукой по шее. Господи, ну и парочка!

После нескольких секунд беспокойного ковыряния ногтем большого пальца она спросила:

— Как ты думаешь, кто-нибудь из лагеря может найти меня здесь?