— А тебе не становится одиноко? А как же твоя семья? Они где-то поблизости?

Коул молчал, наблюдая за тем, как ее рука замедляет свои движения, когда она становится неуверенной в себе, задаваясь вопросом, не переступила ли черту в этом вопросе.

— Это еще одна общая черта между нами.

Она пристально посмотрела на него, пытаясь понять.

— Твои родители…

— Их нет. И так уже несколько лет. Есть только моя сестра Марисса и я. Она на три года старше и настоящая заноза в заднице, — добавил он, надеясь добавить немного юмора в этот момент, который внезапно стал тяжелее, чем он ожидал.

— Мне очень жаль, — прошептала она, не сводя с него глаз.

Понимание вспыхнуло между ними, и их взгляды остались прикованными друг к другу. Двоих совершенно чужих людей соединила общая потеря, которая ранила так глубоко, что рана никак не заживет.

Он медленно прерывисто вздохнул. Это не было частью сделки. Теперь он уже не мог быть таким мягким. Просто потому, что он, образно выражаясь, принес свою работу домой, не означало, что это нормально для него – быть таким мягким. Господи, что же будет дальше? Они станут плакать друг у друга на плечах? Вязать чертово одеяло? Ни. Хрена. Он сделает все, что должен, чтобы помочь Саванне. Он не мог спокойно смотреть, как страдает женщина. Вот, собственно, и все. Он не станет вмешиваться эмоционально. Не будет. Только не сейчас. У него был шкаф, заполненный пузырьками с рецептурными лекарствами, – как итог того, что он уже был вовлечен в то, во что не надо было вмешиваться.

— Спасибо, — выдавил он, более чем готовый сменить тему разговора.

Остатки еды остыли, и Саванна выглядела совершенно усталой. Она сидела, откинувшись на спинку стула и подперев голову рукой.

— Пойдем, я уложу тебя в постель.

Он поставил тарелки в раковину и повел Саванну в комнату для гостей.

***

Дом Коула оказался совсем не таким, как ожидала Саванна. Она не совсем понимала, чего ожидала, но большой современный лофт на третьем этаже с окнами от пола до потолка и мебелью с гладкими чистыми линиями стал для нее неожиданным. Она была слишком измучена, чтобы осмотреться, переутомление и борьба с приступом паники сделали свое дело, но она послушно следовала за Коулом, изо всех сил стараясь слушать, как он указывает ей на вещи. От небольшого кухонного уголка открывался вид на большую гостиную с секционным диваном цвета эспрессо и большим телевизором с плоским экраном.

Она уже успела полюбить большую безупречно чистую кухню с ее приборами из нержавеющей стали и разделочным столом в деревенском стиле, хотя поначалу вид этой кухни вызывал у нее приступ грусти. Мысли о приготовлении пищи заставляли ее думать о комплексе, а значит и о детях. Она беспокоилась о том, где они сейчас находятся и хорошо ли о них заботятся. Особенно маленькая Бритта. Пятилетняя девочка была такой умной и сильной, самой сильной маленькой девочкой, и все же она выглядела такой грустной, когда ее вместе с другими детьми погрузили в фургон. Она надеялась, что с Бриттой все в порядке. Жаль, что она не может найти ее... но она выкинула это из головы, пока работала над основным рецептом феттучини альфредо. Она не могла сказать, что когда-либо готовила именно это блюдо в три часа ночи, но ее возможности были ограничены наличием продуктов.

Она поймала себя на том, что гадает, кто же заботится о Коуле, и ей показалось странным, что он не женат. Ему было под тридцать, он был добр и привлекателен. Но также быстро, как эти мысли пришли ей в голову, она отогнала их прочь. Она не имела права интересоваться его личной жизнью.

Она последовала за Коулом по коридору, где он указал на большую гостевую ванную комнату с мраморным полом и свою спальню, которую она уже видела, прежде чем остановиться у другой двери прямо напротив

Коул прочистил горло.

— Это комната для гостей.

Он жестом пригласил ее войти.

Она обошла его и вошла в просторную комнату, отделанную в кремовых и белых тонах. Большая уютная кровать в центре комнаты притянула ее к себе. Когда она прижала руку к центру роскошной кровати, то сразу поняла, что ни за что не захочет снова спать на жесткой, покрытой пятнами койке. Кровать была застелена самым мягким покрывалом, какое она когда-либо видела Она прошлась по комнате, провела рукой по гладким изгибам комода из темного дерева, а затем повернулась лицом к Коулу. Она хотела узнать, можно ли ей остаться. В нем было что-то особенное – она почувствовала это с того самого момента, как впервые увидела его в лагере. Хотя ей, вероятно, следовало бы его бояться, его присутствие успокаивало ее.

— Ты можешь, э-э, спать здесь.

Он провел рукой по шее. Его бицепс напрягся, натягивая футболку. У него были большие, мощные мускулы на спине, плечах и руках, но Саванна почему-то знала, что он не причинит ей вреда. Он не производил на нее впечатления человека, склонного к насилию.