Моё сердце громко стучало в ушах.

— Я ищу книгу, — начал он, и его мятные глаза ярко блестели. — Можете что-нибудь порекомендовать?

— Что вы ищете? — мой голос был едва громче шёпота. Он действительно здесь? Это был он? Я хотела верить своим глазам, но моё сердце не хотело этого признавать.

— Что-то, чего я никогда раньше не читал, — ответил он.

— Что ж… возможно, я знаю историю, которая вам понравится. Хотя она немного странная.

Он задумчиво изучал меня мгновение.

— Я люблю странности.

— И, возможно, немного скучная.

— О, теперь вы меня точно заинтриговали. О чём она?

Я сделала глубокий вдох и шагнула к нему.

— О женщине, которая случайно попадает в странный город и чуть не сбивает странного мужчину, стоящего под дождём.

— И что же делает его таким странным?

— У него нет твида, — сказала я, — хотя выглядит он так, будто он у него точно должен быть.

— А, ну что ж, — ответил он и подошёл ко мне ближе, так близко, что я почувствовала запах кедра на его коже. Он был здесь. Он был настоящим. Его пальцы лёгким движением убрали прядь волос с моего лица. — Я уверен, что он это исправит.

— Исправил, — я нежно сжала пальцами лацканы его твидового пиджака и притянула его ближе. — Ты здесь, — прошептала я, потянувшись к его лицу и обхватив его ладонями, словно он мог исчезнуть, как только я моргну.

Он накрыл мою руку своей, прижимая её к лицу, и поцеловал основание ладони.

— Я здесь, — ответил он. Он крепко обнял меня и прижался лбом к моему. Вне Элоратона он выглядел иначе. Его волосы не были такими яркими, а глаза не были такими зелёными, на лбу и вокруг глаз появилось несколько мелких морщинок, и я любила каждую из них. Он не был героем любовного романа, но он был моим. — Однако открыть целый книжный магазин любовных романов — это уже перебор. Я ведь говорил только про отдел любовных романов.

Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.

— Я никогда ничего не делаю наполовину. Ты это знаешь, — ответила я, всё ещё не в силах оторвать от него взгляд. Я сглотнула комок в горле. — Но… почему? Я думала… а как же…

— Некоторые истории заканчиваются, — сказал он, — и я не тот, с кем Би будет «долго и счастливо». Какое-то время я был им для Рэйчел, и больше никогда не хочу им быть.

О. Я убрала руку с его лица.

— Значит…

— Я хочу быть началом и серединой, — продолжил он. — Я хочу быть первой главой, и второй, и третьей — теми длинными главами, знаешь, от которых приходится делать перерыв на половине. Я хочу всего этого, а не только конца, — он посмотрел на мои руки, взял их в свои и крепко сжал. — И я хочу этого с тобой.

Со мной?

— Я люблю тебя, — сказал он, и казалось, будто он произносил эту фразу тысячу раз, хотя я никогда раньше её не слышала. Он произнёс это так, словно это было частью списка покупок, словно это было и приветствие, и пожелание спокойной ночи, и обещание — всё в одном. Три слова, которые были всем и чем угодно. — Я люблю тебя, — повторил он. — Я люблю то, как твои губы всегда расплываются в улыбке, даже когда никто не смотрит. Я люблю то, как ты лезешь из кожи вон ради людей, с которыми едва знакома. Я люблю то, как твои волосы всегда завиваются вот здесь, на затылке, — и он провёл пальцами по моей шее. — И я люблю то, как ты заставляешь меня хотеть видеть мир в цвете, и я люблю то, как чувствую себя, когда я с тобой. И, может быть, у нас ничего не выйдет, а может быть, и выйдет — и я буду бегать по городам, и появляться с бумбоксами под твоим окном, и встречаться с тобой на крышах зданий, и я буду целовать тебя под дождём просто чтобы напомнить тебе, что ты стоишь каждого мгновения. — Он наклонился и поцеловал меня в щёки, и я поняла, что он сцеловал с них слёзы. Я плакала и не могла остановиться.

— Как долго ты это репетировал? — спросила я, шмыгая носом и пытаясь перестать плакать.

Он рассмеялся и прижался лбом к моему.

— Ты стоишь каждой потраченной на это секунды.

— Знаю, — ответила я и потянула его к себе, чтобы поцеловать снова. Поцелуй был медленным и томным, как будто у него внезапно появилось всё время мира, чтобы целовать меня.

И я очень надеялась, что так оно и есть.

Я очертила изгиб его подбородка, впитывая его в мягком флуоресцентном свете книжного магазина. В нём появилась какая-то лёгкость, которой не было раньше, какая-то мальчишеская непосредственность, как будто он сдерживал себя, находясь в Элоратоне, и загнал себя в рамки, которые теперь ему больше не подходили. Я представила, что именно в этого мужчину когда-то влюбилась Рэйчел, или, по крайней мере, он был ближе к нему, чем к стоическому и угрюмому владельцу «Невыразимых Книг».

Я взяла его за руки и крепко сжала, не в силах сдержать улыбку.