— Хочешь печеньку, Ру Ру? — Ее уши приподнимаются, и она смотрит на меня, а в ее темных глазах вспыхивает явное узнавание слова «печенька». — Печеньки! — шепчу-кричу я. — Да! Разве это не здорово? — В ответ она нетерпеливо перебирает лапами.

Подхватив ее под мышку, я собираю все силы, чтобы удержать равновесие и приподнять нас над землей, пока моя вторая рука все еще прикована к ящику, а затем усаживаю ее на столешницу и указываю на сумочку, которая лежит вне досягаемости как моей свободной руки, так и ног.

— Подвинь это ко мне, детка, и я дам тебе печеньку. — Уши пушистого щеночка снова взлетают вверх, и она провожает взглядом направление моего пальца в сторону сумки, а затем снова смотрит мне в глаза, не совсем понимая, что нужно делать.

Я подаюсь вперед, вставая на цыпочки и вытягивая руку еще дальше к сумке.

— Там печеньки! Ты можешь… — Черт. У меня ведь никогда раньше не было собаки. В голове полная пустота насчет того, чему их обычно учат. — Ты можешь принести это, Ру? Печеньки. — Я шевелю рукой в сторону сумки, когда говорю «печеньки», и она переводит взгляд с меня на сумку, делая пару шагов к ней. — Да! Умница, Ру. — Еще несколько шагов. — Да, да. Неси сюда. — Она останавливается у моей сумки и оглядывается на меня. — Неси сюда, Ру Ру. Ты можешь… апорт? — Я указываю на сумку перед ней и маню ее к себе. — Апорт, Ру. Неси сюда.

Мой телефон снова подает сигнал из сумки, привлекая внимание собаки. Он начинает звонить, и Ру медленно крутит головой из стороны в сторону, прислушиваясь к музыке. Мое терпение на исходе, мне хочется все разнести, но я знаю, что это разрушит мои шансы заставить ее принести телефон. Когда музыка стихает, она наклоняется и снова толкает сумку носом, и та слегка сдвигается в мою сторону.

— Да! — говорю я ей, и она повторяет это. Она делает это снова и снова, пока я едва не касаюсь кожаного ремешка кончиками пальцев, после чего хватаю его и притягиваю сумку к себе по столешнице.

Я не лгала — у меня там действительно были печеньки. Первым делом я достаю пакет и высыпаю немного на столешницу, чтобы она могла похрустеть, пока я выуживаю телефон.

— Умница, Ру! — говорю я ей, а затем переключаю внимание на экран телефона. Он снова начинает звонить, и мое сердце уходит в пятки, когда на экране высвечивается не имя Колина, а Мейв. Мы были на связи всю ночь, и когда в час ночи я добралась до дома, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я поблагодарила ее за то, что она проверила расписание поездов и подтвердила, что внутри не будет машиниста. Возможно, я и нанесла кучу ущерба, но я крайне серьезна в своем желании оставлять невиновных людей в безопасности.

— Привет, дорогая…

— Хло, — шепчет она в трубку, ее голос дрожит.

Сердце пропускает удар, ее тихий голос буквально кричит о беде.

— Что случилось?

— Ты получила мое сообщение?

Я убираю телефон от уха и вижу маленький значок конверта — уведомление о сообщении, пришедшем минуту назад.

— Нет, я… — Я перевожу взгляд на наручники. — Я тут немного связана в данный момент.

— Хлоя, — всхлипывает она, а затем звук ее крика отдаляется, и к разговору подключается новый голос.

— Хлоя, — напевает он. — А ты времени даром не теряла.

— Кто это? — Я кладу телефон и включаю громкую связь, шаря в сумочке в поисках ключа от наручников, который я купила в интернете — потому что у меня просто было предчувствие, что рано или поздно я окажусь в подобной ситуации.

Мужчина усмехается в трубку, явно оскорбленный тем, что я не узнаю его голос. Он кажется смутно знакомым, я слышала его, может, раз или два в жизни, но, к моему раздражению, никак не могу вспомнить, чей он.

— Малышка Мейв много значит для тебя, — говорит он. Я представляю, как он смотрит на нее, оценивая ее хрупкое тело, сжавшееся где-нибудь в углу. Она тоже прикована, как и я? Ей больно? — Вопрос в том, — продолжает он издевательским тоном, — насколько много?

— Сейчас узнаешь, — цежу я сквозь зубы.

Я в ярости от того, что он использует ее против меня. Она такая невиновная, лучшее, что есть во мне и Стелле. Она не заслуживает того, во что я ее втянула. Мое лицо горит, пока я заставляю себя продолжать дышать и копаться в сумке.

Наконец я нахожу ключ от наручников, и мои руки дрожат, когда я пытаюсь попасть в крошечную замочную скважину из-за бурлящих во мне гнева и адреналина. С четвертой попытки мне удается вставить его, я поворачиваю ключ до щелчка и снимаю уродливый серебряный браслет со своего запястья.

— Где вы? — спрашиваю я мужчину, сгребая со стола Ру и свою сумочку. Я предполагаю, что он забрал Мейв, потому что ему нужна я, и следующий логичный шаг — выманить меня к ней. Это отличная стратегия, потому что мои подруги, как и моя мать — это весь мой мир. Я сделаю все, чтобы защитить их, и кто-то ударил по моему самому слабому месту.

Они об этом пожалеют.