Стоун сделал первый ход ради меня: он увез Грейсона в какое-то тайное место, о котором знали только они со Стеллой, а потом бросил машину моей матери у склада, оставив его внутри наедине со своей участью. И с Венерой.

Я поворачиваюсь к Колину, который издалека наблюдает за нами с Вандой, и его лицо так и сквозит недоверием.

— Как думаешь, девочки не будут против его присутствия?

Ванда уже дала понять, что все в порядке, но я знаю, каково это — иметь дело с копами, когда ты уже сталкивалась с ними сотни раз, и все для того, чтобы в итоге остаться без малейшей защиты.

Это не совсем их вина. Они делают что могут. Сажают мужа за решетку, разводят их на пару ночей, скидываются деньгами, чтобы найти семье безопасное место, пока не утихнет буря.

Вот только буря утихает крайне редко.

— Все будет хорошо, — успокаивает она меня, оценивающе глядя на Колина поверх стола. — Ему полезно будет увидеть изнанку вещей. — Она переводит взгляд на свой ежедневник, открывая сегодняшнюю дату. — Мисти должна была провести урок рисования для детей. Может, вы двое могли бы взять это на себя?

Глава 13

Глава 13

Колин

Я думал, что Хлоя издевалась надо мной, когда она привезла нас прямиком к приюту, где жили Лили и ее дети, пока ее муж умирал.

Кто-то помогал ей подключиться к моему телефону, как я сделал с ее? Она подслушивала мои разговоры?

Однако выражение ее лица, когда я спросил, не шутка ли это, подсказало мне, что нет.

Это предположение застало ее врасплох, даже оскорбило. Но и я был ошеломлен еще одной странной связью между Хлоей Старк и мертвецом.

И мало того: женщиной за стойкой в «Доме Надежды» оказалась Ванда Стерлинг, коллега Ричарда, которую опрашивал Алекс и которая рассказала ему, что Ричард, насколько известно, ушел в поход перед тем, как сорваться насмерть.

Все они каким-то таинственным образом вплетены в паутину Хлои.

Хлоя выводит меня обратно из офиса и ведет через внутренний дворик к комнате, которая выглядит как изостудия. Маленькие пластиковые стулья стоят напротив чистых холстов на мольбертах, а на столе с одной стороны комнаты разбросаны стаканчики с кистями и тюбики с краской. Впереди, лицом к холстам, стоит один-единственный стул, где, по всей видимости, сидит учитель и наблюдает за всеми.

— Ты когда-нибудь вел уроки рисования? — спрашивает меня Хлоя, направляясь к первому ряду и присматривая перепачканный краской фартук. Она накидывает его через голову и завязывает за спиной, защищая свои серый свитер и джинсы от разноцветных брызг.

— Я похож на человека, который когда-нибудь вел уроки рисования?

Она осматривает мою одежду — ту самую, в которой я хожу уже больше суток, потому что так и не ушел из ее дома после того, как уложил ее в постель. Я не смог заставить себя уйти, слишком переживая, что ублюдок, который ее опоил, выследил нас до дома, или что кто-то воспользуется ее беспомощным состоянием.

Она тянется к другому испачканному краской фартуку на стене и с улыбкой протягивает его мне:

— Надень это. — Наши пальцы соприкасаются, когда я забираю его, и неугасимый огонь между нашей кожей обжигает меня, даже несмотря на новое знание о том, как далеко раскинулась ее паутина.

— И повеселей, — требует она. — На улице ты, может, и крутой коп, но здесь ты чужак. Дети должны тебе доверять.

Я сглатываю, натягивая фартук через голову и завязывая его сзади.

Я чувствую себя невероятно не в своей тарелке. Я не общаюсь с детьми. Я не рисую. И я никогда не бывал в приютах для жертв домашнего насилия, за исключением тех нескольких раз, когда еще патрульным приезжал сюда принимать заявления.

Женщины относились к нам с опаской, да и наши возможности были сильно ограничены. Я всегда уходил с чувством, будто подвел их и их детей.

— Мисс Хлоя! — В двери вваливается гурьба ребятишек, они бегут через комнату, размахивая руками, и облепляют Хлою за талию.

— О боже, — восклицает Хлоя, обнимая их за спины. — Я так по вам соскучилась! Вы готовы рисовать?

В воздухе разносится хор радостных криков, дети прыгают от восторга. Они разбегаются по комнате в поисках стульев и натягивают фартуки, развешанные на спинках.

В комнату медленно проходят несколько женщин, бросая на меня подозрительные взгляды, пока я неловко стою в сторонке. Большинство из них выглядят абсолютно изможденными: темные круги под глазами, тела от запястий до лодыжек скрыты свитерами и леггинсами. Я думаю о том, что этот приют, скорее всего, стал для них первой возможностью нормально выспаться за долгое время.

— Это мой друг, Колин, — объявляет Хлоя на всю комнату, выделяя слово «друг», вероятно, для женщин в задних рядах. — Он детектив, — напевает она детям, что вызывает кучу восторженных вздохов среди маленькой толпы, и мои губы сами собой трогает улыбка. Я машу группе и посылаю свой самый дружелюбный и безобидный кивок матерям, расположившимся в конце комнаты.