Когда они только подошли к нам, у нас не было ни малейшего желания разговаривать, впрочем, как и всегда с мужчинами. Ни одному из них нельзя доверять, даже если они чертовски хороши собой. Особенно если они хороши собой.

Но затем они вызвали нас на поединок. А помимо яростного духа соперничества, который объединял нас троих, мы также никогда не отказывались от выпивки, а именно её они и пообещали в случае нашей победы, которую мы в итоге и заполучили.

Мы же не предложили им взамен ничего.

Мы сыграли одну партию, затем вежливо разделили с ними по бокалу. И под словом «разделили» я имею в виду то, что мы залпом осушили их и покинули заведение Микки так стремительно, что на выходе наверняка оставили выжженные следы на полу.

И только оказавшись на улице, я осознала, что в сумочке нет ключей. А мгновение спустя заметила, что они сиротливо лежат на земле прямо у двери моей машины. Это заставило меня замереть на довольно долгое время. Болтовня Мейв о создании женской лиги боулинга заполняла ночной воздух, пока я полностью погрузилась в свои мысли. Я слишком отчетливо помнила, как сжимала пальцами связку в сумке, еще находясь внутри здания. Парень на соседней дорожке обращался со своей девушкой как с последним дерьмом, и мне безумно хотелось вогнать ключ от дома ему прямо в шею.

И вот теперь ключи валялись на асфальте, будто все это мне просто привиделось.

Мой взгляд упал на раскрытую ладонь, палец скользнул по бледнеющему отпечатку, оставшемуся от того, как сильно я стискивала металл больше часа назад.

Я заставила девчонок стоять на холодном воздухе в эту сорокаградусную ночь, пока сама тщательно обыскивала салон, проверяя, все ли вещи на месте. Не то чтобы я хранила там что-то особо ценное, но перед выходом из дома я спрятала мамино письмо в консоль, и оно покоилось ровно там, где я его оставила.

Так что можно представить мое изумление, когда я наконец припарковала свой Жук в гараже рядом с маминым Субурбаном, переступила порог дома и почувствовала, как в воздухе вокруг меня кружится этот волнующий новый парфюм детектива Колина Миллса.

Мои губы тронула улыбка, а глаза сузились в попытке разгадать, что бы это могло значить.

Его грузовика впереди дома не было, как и машины Барри, слава богу. Проведя быстрый осмотр обоих этажей, заглянув даже в гостевые комнаты на первом уровне и на мамину половину наверху, которую я почти не трогала с момента её ухода, я поняла, что запах едва уловим, чтобы он все еще находился здесь. Значит, он уже приходил и ушел. Но… ради чего?

Я спустилась по лестнице и вернулась на кухню, бросив мамин конверт на столешницу и мысленно ругая себя за то, что вообще задаюсь вопросом, зачем он забрался в мой дом.

Ему нужны улики.

Что ж, тут ему ловить нечего. В этих стенах он не найдет ни единого доказательства, связывающего меня хоть с одним пропавшим мужчиной во всем округе Фор-Пикс. Даже в моем логове.

Я принялась за уборку, наслаждаясь мыслью о том, что Колин мог прикасаться ко всем этим вещам, которых я сейчас касаюсь. Я представила, каково было бы жить здесь вместе, готовить ужин в этот самый момент. Или как он возвращается с работы и мимоходом целует меня в щеку, прежде чем отправиться в нашу спальню, чтобы принять душ.

Он единственный встреченный мною мужчина с добрым сердцем, пускай и с легким оттенком тьмы, и я хочу, чтобы он принадлежал только мне. Мне только нужно заставить его понять, что свет и тьма способны сосуществовать ради высшего блага.

Путь к справедливости не всегда бывает черным или белым. Порой он не имеет ничего общего даже с оттенками серого. Иногда он нежно-фиолетовый или лесной зеленый, совершенно неуловимый под пластами морали, которую общество так настойчиво навязывает сверху.

Я смахнула остатки вчерашнего ужина в мусорное ведро, оставив сковороду отмокать в мыльной воде, и перебралась на диван с маминым письмом в руках.

Сделав глубокий вдох, я провела пальцами по знакомому штампу обратного адреса исправительной колонии Фор-Пикс.

Название округа всегда вызывало у меня смешок, ведь на самом деле там всего одна горная вершина, а названием появилось благодаря четырем городкам, расположенным по разные стороны от нее.

Ближайший к нам — Сансет-Пик, он превосходит нас по численности населения на несколько тысяч и получил свое название из-за расположения на западном склоне горы. Напротив него раскинулся Иглс-Пик, второй по величине город в округе и пристанище для лагеря отдыха взрослых, где устраивают самые безумные вечерники на протяжении всего лета. Хоть и недавняя мрачная история этих мест слегка подпортила общую атмосферу безудержного веселья. Девилс-Пик находится на юге, обращенный к самой опасной стороне горы, при попытке покорить которую погибло немало людей. Сама же тюрьма расположена на бескрайних просторах между Сансет и Норт-Пик, самым крупным мегаполисом из всей четверки.