Возможно, мне вообще не стоит уходить из её дома. Может, затаиться внутри на случай, если этому парню позже понадобится моя помощь.

Я еду по знакомому маршруту, паркуюсь у обочины и принимаю деловой вид, когда репортер из единственной стоявшей у дома машины выбирается наружу и направляется ко мне.

— Детектив Миллс. Рад снова вас видеть. — Тощий газетчик подходит к моему окну, протягивая руку.

Я сжимаю его сухую ладонь и киваю.

— Барри.

Мне следовало бы относиться к нему мягче, учитывая, что именно он накатал обо мне ту хвалебную статью в газете. Судя по заголовкам, я теперь самый завидный жених среди убойного отдела. Но репортеры меня бесят, к тому же этот придурок умудрился вставить туда пару строк о моей матери. О том, как я прохлаждался здесь, пока она угасала в соседнем городке.

— Вы по поводу тех пропавших без вести?

— Ты же знаешь, Барри, мы не обсуждаем детали следствия. — Я опираюсь ладонью на теплый металл капота, пытаясь казаться расслабленным. Внутри все так и зудит от желания выставить его отсюда и проскочить в дом.

Он ухмыляется, приоткрывая рот в полуулыбке, и мне безумно хочется переломать его черепаховые очки пополам. Он кивает в сторону дома Хлои, понижая голос и придвигаясь так близко, что я чувствую кислый запах лимонных леденцов, которые он вечно сосет.

— Думаете, она имеет к этому отношение?

Я с силой хлопаю его по плечу.

— Пора сматывать удочки, Барри. И прибери за собой этот мусор.

Я машу рукой в сторону целлофановых оберток, скопившихся на асфальте под окном его машины. Отворачиваюсь и открываю заднюю дверь своего грузовика. Чертов мусорщик.

— Мы имеем право здесь находиться, — спорит он.

Он прав, но, господи, неужели они никогда не уезжают? Разве у него нет семьи, которая ждет его к ужину? Или матча, который стоит посмотреть? Меня передергивает от мысли, что на заднем сиденье его колымаги наверняка скопились бутылки с мочой.

— А если она вернется со следующей потенциальной жертвой? Вы разве не хотите, чтобы я заснял такой кадр?

О, я как раз это и планирую.

Он противно цыкает зубом и переводит взгляд на подъездную дорожку Хлои.

Я выглядываю из-за дверцы машины, выдавая первое пришедшее в голову оправдание, лишь бы убрать его отсюда нахрен.

— Она уехала из города на выходные. До понедельника здесь ловить нечего.

Он одаривает меня разочарованным взглядом, но нехотя плетется к своей машине и заводит мотор.

Когда он исчезает, я осматриваю пустую улицу, проверяя, не завалялись ли поблизости другие фанаты. Хватаю сумку с заднего сиденья, быстро поднимаюсь по дорожке и обхожу дом сзади.

Я торчал возле её жилища достаточно часто, чтобы понять, что камер у неё, похоже, нет, так что риск выдать свое присутствие минимален.

Оказавшись у задней части дома, я поворачиваюсь спиной к жутковатому бирюзовому свечению подсвеченного бассейна и замираю перед стеклянными французскими дверями. Отражение воды дрожит на стенах и в окнах, уходящих под самую крышу.

Я вставляю отмычку в замочную скважину и аккуратно шевелю её, как учил Мика. Вожу острым куском металла, изо всех сил стараясь не думать о том, откуда Мика вообще столько знает о незаконной скрытой слежке, отмычках и слепках ключей.

Я доверяю ему. Он работает в департаменте, так что это наверняка просто опыт, накопленный за годы службы.

Почувствовав легкий щелчок внутри механизма, я сдвигаю засов, проскальзываю внутрь дома и тихо прикрываю за собой дверь.

Только сейчас до меня доходит, что я еще ни разу не был внутри дома Хлои.

Я следовал за ней в каждую кофейню и на каждую белковую дорожку в радиусе двадцати миль. Её ядовитые губы находились в считаных сантиметрах от моих, и все же я ни разу не переступал порог этого таинственного убежища.

Я еще не был детективом, когда погибли первые два мужа Кэролайн. И хотя расследование по поводу третьего вел именно я, места преступления как такового не осталось. К тому времени, как судмедэксперт сообщил нашему отделу о подозрительном характере смерти, Старки уже наняли адвокатов, а судья наотрез отказался подписывать ордер на обыск. Отсутствие веских улик — так аргументировал свое решение судья, и это дико злило меня, ведь веские улики это как раз то, что я надеялся отыскать после того невнятного признания Кэролайн.

Мои туфли бесшумно ступают по кафельному полу. Тень медленно скользит следом, пока я перемещаюсь по темному дому, залитому лунным светом и отсветами бассейна из огромных окон под высоким сводчатым потолком.

Снаружи дом, который она когда-то делила с матерью, выглядит как массивный современный мавзолей. Это единственное слово, которым я всегда мог его описать, особенно зная, сколько жизней унесли люди, обитающие в этих жестких стенах.

Внутри же её жилище кажется на удивление обжитым — нормальным человеком, а не психопаткой и убийцей из преисподней. Хотя я не позволяю этой иллюзии отвлечь меня от факта, что именно такой она и является.