— Я вручную собирала эту цветочную арку, — прошептала она. — Каждый пион, розу и гипсофилу сорвали в саду в двадцати милях отсюда.

— Уверен, она великолепна.

— Можно ли считать что-то «великолепным», если зрители этого никогда не увидят?

— Тебе стоит показать её мне, — предложил я.

— Потому что ты чувствуешь вину?

— Потому что я действительно хочу её увидеть. — Я вовремя прикусил язык, чтобы не признаться, насколько сильно меня впечатляет каждая свадьба, которую она оформляет.

Она на секунду задумалась, а затем коснулась микрофона на воротнике.

— Кто-нибудь, посторожите у номера невесты вместо меня, — распорядилась она. — Я пройдусь до места церемонии.

Я протянул руку, и она приняла её, позволяя проводить её прочь из этого крыла и вниз по парадной лестнице лоджа. Возле самого выхода она вдруг остановилась и указала на бар.

— Я сама составляла композиции на всех этих столах. И гирлянду в лобби тоже сделала я.

— Я догадался об этом еще вчера вечером.

— Как?

— Ты всегда используешь один тюльпан во всем, что делаешь… — Я заметил это еще много лет назад. — Подозреваю, на арке, которую ты собираешься мне показать, он тоже есть, верно?

Она покраснела и пошла дальше.

Снаружи ряды белых деревянных стульев, украшенных атласными зелеными лентами, ждали свадьбу, которая никогда не состоится. Арка возвышалась над невидимой публикой — пышные бутоны каскадом переливались розовым, голубым и белым. Кэти наклонилась и сорвала розовый тюльпан.

— Впечатляет, — признал я.

— Я вызвалась сделать это сама, когда флорист отказалась, — сказала она. — Она заявила, что жених не оплатил счет, но я знала, что это не может быть правдой.

Я отвел взгляд.

— Ну, давай, — она прислонилась к арке. — Выкладывай.

— С чего это ты захотела, чтобы наш первый раз был на публике?

— Мечтать не вредно. — Она закатила глаза. — Расскажи мне реальную предысторию этого дела и не корми меня сказками про липовых терапевтов и диагнозы.

— Он оказал ей услугу. Ей будет лучше без него.

— Он настолько ужасен?

— Один из худших клиентов в моей практике, — признался я. — Но подробности я расскажу тебе в другой раз.

— Почему не сейчас?

— Потому что тебе еще предстоит разговаривать с ней в эти выходные, а у тебя самое неубедительное «покерное лицо» в мире.

— Это даже близко не правда! Я вполне могу… — Она осеклась. — Ладно, хорошо. В этом есть смысл.

Позади нас на сцену начал выходить небольшой оркестр.

— Эй, хм… — заговорил в микрофон ведущий скрипач. — Вы не против, если мы всё же порепетируем здесь сегодня?

— Конечно, — ответила Кэти. — Репетируйте сколько влезет.

Они заиграли сонату, которую исполняют на тысячах свадеб, и я притянул её в свои объятия. Прежде чем я успел что-то спросить, она приподнялась на цыпочки и поцеловала меня. Я ответил на поцелуй, запуская пальцы в её волосы и притягивая её еще ближе.

— Этот момент ничего не значит, — прошептала она, не отрываясь от моих губ. — Я всё еще презираю тебя и всё, что ты делаешь.

— Это чувство взаимно, Кэти. — Я прикусил её нижнюю губу. — Оно всегда будет взаимным.

— У тебя нет ни единой веской причины продолжать заниматься этим после сегодняшнего дня, Ашер.

— Я бы поспорил…

Глава 23

Глава 23

АШЕР

За годы до встречи с Кэти…

Свадьба Марии и Ашера Брукс

Отель Hilton

Манхэттен, Нью-Йорк

Манхэттен выглядел лучше всего именно в таком наряде: линия горизонта мерцала в последних лучах дневного света, солнце висело низко под облаками, прежде чем окончательно скрыться, а красные и белые огни фар прошивали улицы внизу длинными нитями.

Я впитывал всё это, позволяя моменту окутать меня, наслаждаясь своей последней ночью в качестве холостяка. В отличие от прошлого раза, когда я сделал предложение женщине, буквально сотканной из «тревожных звоночков», Мария была той, ради кого стоило остепениться навсегда.

Мы оба были мечтателями — строили свои компании, которые, как мы клялись, вот-вот «взлетят», и каким-то образом посреди всей этой неопределенности мы уже начали строить семью. Я пролистывал фотографии в телефоне, задерживаясь на снимках

УЗИ.

Жду не дождусь завтрашнего дня, Мария. Люблю тебя.

— Ашер?

Её голос прорезал тишину, и я обернулся.

— Мне очень нужно с тобой поговорить.

— Это может подождать до окончания репетиционного ужина?

Она покачала головой.

— Нет. Только не это.

— Ладно. — Я жестом пригласил её подойти ближе.

Она шла ко мне медленно, и с каждым шагом становилось всё труднее игнорировать покрасневшие глаза и то, как её руки слегка дрожали вдоль тела.

— Почему ты плачешь? — спросил я, привлекая её в свои объятия. — Что-то случилось?

— Много чего случилось. — Она избегала моего взгляда. — Но… это касается нас. И ребенка.

В груди что-то сжалось.