Я — одинокий мерцающий огонек в темном небе. Упругая и стойкая. Я парю в центре хаоса. Мой покой в пределах досягаемости — мне нужно лишь быть достаточно храброй, чтобы протянуть к нему руку. Шепот мужества бьется в моей груди. Заново открыть свои истины — это простая последовательность шагов. Каковы они? Что те вещи, которые держат меня на плаву?

Семья. Дружба. Ковка оружия. Чтение. Истории с Мамой. Мой прекрасный дом в пустыне. Ванны. Книги. Амма. Папа.

Лале, моя лучшая подруга, чья душа парит высоко. Чья улыбка могла осветить мир.

Клем, которая спасла мне жизнь не раз.

Рошан... который пришел за мной, даже когда я прогнала его.

Прости, прости, прости.

Мир окутывает мою душу, как бальзам. Я чувствую, как тень отступает, а затем возобновляет атаку. Стиснув зубы, я наполняю свое сердце образами своей жизни. Любовью и радостью. Воспоминания вспыхивают в моем мозгу, и я наслаждаюсь ими, чувствуя, как надежда и смех наполняют меня, пока нити тьмы не увядают и не отступают. Я чувствую, как моя душа начинает мерцать жизнью — сиять, как звезда, которой она является. Чернильная фигура сжимается, паря надо мной, как ядовитое облако, и я чувствую его злобу. Оно жаждет моего гнева и моей ярости. Оно жаждет боли, насилия и ненависти. Оно жаждет поглощать.

Но тьма никогда не может процветать там, где горит свет.

Моя хрупкая концентрация нарушается, когда Джавед поднимается надо мной, его рот оскален, изогнутый клинок нацелен прямо мне в сердце.

— Время пришло, Хранительница Звезд, — воркует король.

Руны на моих руках загораются в защите... но руническая сеть подавляет их.

Черт, я умру посреди самой эпичной вспышки озарения всех времен.

Крики наполняют комнату, и низкий свист рассекает воздух. Я кричу, когда сила с влажным шлепком врезается в тело Джаведа. Его рука безвольно падает, и его тело оседает, и я вижу стрелу, торчащую из левой стороны его груди.

Нет никакой возможности, чтобы он выжил после выстрела с такого близкого расстояния — но кто-то не рискует. Руна земли на стреле загорается, и я отворачиваюсь, когда его грудная клетка раскалывается пополам. Морварид издает вопль агонии, звенящий в моих ушах, когда врываются Скавы, вонзая свое оружие в окружающих мистиков и дворцовых стражников.

— Что ты делаешь, Вогон? — кричит королева.

— Беру то, что принадлежит мне, — говорит генерал, шагая к раздробленному телу Джаведа, чтобы забрать клинок из его мертвых рук. — Я тоже знаю пророчество. Тот, кто завладеет сердцем Хранителя Звезд, станет рукой богов.

— Ты убил моего сына. — Разъяренная Морварид летит к нему с поднятым кинжалом.

Моим кинжалом, с болью осознаю я. Тем самым, которым она убила Лале.

Начинается хаос, сталь сталкивается со сталью, Калдарийцы против Скавов, и на мгновение ритуал приостанавливается. Магия от оружия из джаду пропитывает воздух. Тела покрываются льдом и загораются пламенем, молнии искрят, и новые трещины проходят через людей и по полу. Я выпрямляюсь и подавляю приступ тошноты. Меня все еще сковывает нечестивое количество Джейда, плавающего в моих венах.

Осторожно я соскальзываю с алтаря и ползу к Рошану, который лежит там, где его оставил Джавед. Он все еще жив, хотя едва-едва. Его грудь вздымается неглубокими вдохами. Стражник, державший его, лежит, уставившись в потолок невидящими глазами, половины черепа нет. Кряхтя, я затаскиваю тело Рошана в пустое пространство под каменной платформой. Там ему будет безопаснее. Вокруг нас падают тела в конфликте, Скавы и стража одинаково.

— Проснись, — хрипло шепчу я. — Черт возьми, Рошан, проснись, мать твою! Сейчас не время играть в Спящую красавицу!

— Так значит, поцелуя не будет? — Губы приподнимаются, его глаза открываются, и намек на веселье во мне умирает при виде того, что я там вижу. Вместо насмешки они полны такой боли, что мои глаза наполняются. — Мне так жаль, Сура. Я не хотел, чтобы все так вышло. Не хотел причинить тебе боль.

— Я знаю. Просто держись. — Я ощупываю его израненное тело, вижу, как он вздрагивает, когда я касаюсь его сломанных ребер. Отодвинув пропитанную кровью ткань от его торса, я бледнею. Даже я могу сказать, что рана на его животе смертельна. Он уже потерял слишком много крови.

Дрожащие пальцы поднимаются, чтобы коснуться моего виска.

— Я знаю, ты не веришь мне, но, кажется, я влюбился в тебя с самого начала. С того момента, как ты посмотрела на меня снаружи дворца. Твои яростные, грозовые глаза сразили меня наповал. — Он хрипло смеется и в том же вздохе стонет. — Моя судьба была решена с самого первого дня.

Мои глаза щиплет.

— Молчи. Береги силы. Я как-нибудь вытащу нас отсюда.

— Для меня уже слишком поздно.

— Нет… — Я качаю головой, но он прижимает пальцы к моим губам, останавливая слова, льющиеся наружу.

— Я давно на войне, Сурайя. Я знаю о ранах.

Как бы мне ни было грустно, что он недостаточно мне доверял, я не хочу, чтобы он умирал.

— Неужели ты не понимаешь? Я не позволю тебе умереть. — Я прижимаюсь ближе, касаясь его лба своим. — Я уже запускала твое сердце однажды. Могу сделать это снова.

— Прости, что не сказал тебе о Дахака. И о том, кто я.

Я проглатываю остаточный укол боли.