— Что это? — говорю я, пытаясь хоть что-то почувствовать. Первые проблески тревоги наполняют меня, когда даже мое дыхание замедляется в легких.

— Скавы называют это рунической сетью, — объясняет Джавед, подходя ближе, его усмешка теперь более уверенная. — Джаду не только для клинков и луков, с правильными рунами он творит чудеса. Помнишь моего аздаху? Вот так я поймал и приручил его. Это большая старая рыбацкая сеть, и мы поймали самую большую рыбу.

— Твои трюки ненадолго удержат меня, — выдыхаю я, чувствуя, как моя магия начинает нагреваться. — Льду со мной не совладать.

— Я знаю, — говорит он, — поэтому мы принесли это. — Мои глаза расширяются при виде огромного шприца в его руке с тонкой иглой длиной с мой палец. Поршень наполнен вязкой, переливающейся жидкостью, которая заставляет меня одновременно жаждать ее и ненавидеть. — А теперь постарайся не двигаться, милая. Не буду врать — это будет чертовски больно.

Верный своему слову, последнее, что я чувствую — это мучительный укол иглы, вонзающейся во внутренний уголок моего правого глаза, и славное распространение Джейда в моем кровотоке.

***

Когда я прихожу в себя, глазное яблоко пульсирует, а зрение затуманено, но я чувствую себя ярко, восхитительно живой. Конечно, потому что я, блин, обдолбана в хлам. Со стоном я чувствую токсин в своей системе, но яд, бегущий по телу, сильнодействующий — намного крепче, чем в первый раз. Я не могу удержать ни одной мысли дольше удара сердца. Сладкая истома наполняет мои вены, заставляя чувствовать себя блаженно вялой. Мои чувства притуплены, но функционируют. Еле-еле. Какая бы доза ни была, ее хватило бы, чтобы свалить взрослого слона.

Моргая, я пытаюсь сориентироваться. Я в просторной комнате с огромными мраморными статуями — в храме? — лежа на широком каменном алтаре со связанными руками и ногами. Звук очередного пения — всеми проклятыми богами, меня тошнит от этого пения — наполняет воздух, и я останавливаю взгляд на группе Элонийских мистиков в одеждах Фомальгаут, жутко похожих на тех, что были в башне с Морварид. Разве они не были раздавлены? Может, они выжили, как те паразиты, которыми и являются.

— Ритуал должен быть завершен до восхода солнца. — Женский голос пронзает дымку.

Мой мозг чувствует себя странно, не в силах обрабатывать информацию как обычно, но затем женщина, которая говорила, появляется в поле зрения. Морварид, королева-маг смерти. Как в Друме она жива? Мой разум пытается угнаться за моими лихорадочными мыслями, пытаясь заставить мое неотзывчивое тело действовать.

Вставай вставай вставай. Борись беги борись беги.

— А как же брачные обряды? — На этот раз мужской голос. Знакомый. Я узнаю эти подобострастные нотки. Джавед.

Мутно я пытаюсь сфокусироваться на нем, замечая замаскированную щеку и поразительные глаза. Он сводный брат другого принца. Тепло собирается в моей груди, когда в голове формируется другое лицо — принц с горячими карими глазами в золотых крапинках и обезоруживающей улыбкой. Чувство угасает, когда нити памяти обвиваются вокруг образа — предательство и горькая ложь, общие секреты и смех, дружба и любовь, переплетенные с язвительностью и болью.

Обрывки разговора врезаются в мои мысли.

Не каждая женщина хочет, чтобы ее спас какой-то принц. Может, она спасет себя сама.

Я думал, каждая девушка мечтает, чтобы ее спас принц?

Это все было ложью?

Нет. Пожалуйста, ты должна доверять мне.

Я люблю тебя.

— Для этого слишком поздно, — говорит королева. — У нас меньше часа. Рассвет быстро приближается.

Мой взгляд скользит к ближайшему окну, и действительно, я вижу бледное мерцание света, крадущееся по черному бархатному ковру ночного неба. Там нет ничего, кроме тьмы. Звезды покинули меня. Или, может, верно обратное — это я покинула их. Я убила звезды.

— Разбудить ее? — спрашивает Джавед.

— Она уже проснулась.

— Славно, что присоединилась к нам, возлюбленная, — говорит Джавед, нависая надо мной. — Как глазик?

Мой смех — это слабый вздох воздуха, царапающий горло. Возлюбленная? Он бы не узнал любовь, даже если бы она заклеймила его задницу.

— Как твое лицо? — бормочу я в ответ. — Хочешь, сделаю обе стороны одинаковыми?

Он отшатывается и бьет меня, но я почти не чувствую этого.

Спаси себя, Хранительница Звезд, найди свою правду.

Команда остра как бритва и настойчива, напоминая моему затуманенному мозгу, что я далеко не бессильна. Если только смогу собраться. Я сильно кусаю губу и начинаю мучительный процесс тихого очищения своего тела с головы до пят.

После нескольких мучительных мгновений смог в моей голове начинает рассеиваться, и комната становится четче. Я смотрю вниз, за пределы алтаря, внезапная волна тошноты заставляет меня содрогнуться.