— Я знаю, что с моей стороны невежественно не знать многого об этом месте. Я знаю, что много лет назад это был гораздо больший остров, принадлежавший племени аборигенов — это как раз та история о затонувших статуях, которую я рассказывал тебе вчера. Больше никаких подробностей я привести не могу. У меня не было особых причин приезжать сюда слишком часто. В одиночестве здесь быстро становится довольно одиноко. Это отличное место, чтобы подумать, но в остальном этот остров предназначен для того, чтобы им делились и наслаждались.

— Значит ли это, что мы будем приезжать сюда чаще? — спросила я, когда мы начали подниматься по лестнице; Генри шел впереди меня.

— Мисс Молли, мы можем проводить здесь столько времени, сколько ты захочешь. Мы можем приезжать сюда в любой момент. Да черт возьми, ты можешь сделать весь этот остров своим личным офисом, если пожелаешь.

Я хихикнула. Не потому, что это было смешно, а потому, что просто не знала, что ещё сказать. Всё это было слишком масштабным, чтобы сразу осознать.

Снова погрузившись в свои мысли, я не заметила, как далеко вперед ушел Генри. Он стоял на самом верху лестницы.

— Давай, детка, ты должна это увидеть.

«Детка» — это было новое ласковое прозвище, которое он ещё не пробовал использовать. Прозвище, против которого я ничего не имела, но должна признать, оно звучало не совсем привычно из его обычно изысканных уст. Я ускорилась на остатке ступеней, и Генри взял меня за руку. У меня перехватило дыхание; я в буквальном смысле стояла на самой вершине острова.

Казалось, будто мы находимся на краю вулкана, но вершина жерла представляла собой лишь открытую котловину, заросшую кустарником, с высокой водопадной струей, стекающей тонкой полосой бурлящей воды на противоположной стороне. Повернувшись вокруг себя, я смогла увидеть панораму всего острова на 360 градусов. Вдалеке не было ничего, кроме горизонта. Казалось, будто мы единственные два человека во всем мире.

— А мы можем подойти ближе к водопаду?

— Конечно, — сказал Генри, указывая вправо от тропы перед нами, которая огибала весь верх водопада и вела обратно к тому месту, где мы стояли. — Только держись подальше от края, — добавил он, когда я побежала перед ним.

Вдалеке я видела каменные ступени у самого верха водопада и не могла дождаться, когда смогу перешагнуть по ним. Я не подумала взять с собой телефон, потому что это было последнее, что мне хотелось иметь при себе на природе. Теперь я действительно ругала себя за то, что у меня нет с собой камеры.

Генри был прав, предупреждая меня о крае тропы. Она была невероятно узкой, без каких-либо перил. Это был бы худший кошмар для любого, кто боится высоты. Но вот я стояла на вершине мира с любовью всей моей жизни. Мне хотелось побежать к камням, но одно неверное движение — и я полечу вниз к подножию водопада, в глубокую котловину в центре острова. Я понятия не имела, насколько высоко мы находимся, но достаточно высоко, чтобы деревья внизу казались не более чем крошечными соцветиями брокколи.

Шаг за шагом я смотрела на землю под ногами, чувствуя Генри прямо за собой, твердо ставя каждую ногу на землю и обходя многочисленные живые камни, усеивавшие тропу. Перила здесь были бы очень кстати, но я всё равно восхищалась тем, как прекрасно это место выглядит в своём абсолютно нетронутом виде.

Пока я смотрела себе под ноги, следя за каждым шагом, моё тело замерло: один из крупных валунов перегораживал мне путь, сильно выпячиваясь и не оставляя места для шага вперёд. Но моё тело парализовало не то, как лежал этот камень, а огромное красное пятно, покрывавшее его. Мои руки затряслись, как и голос, когда я попыталась заговорить:

— Генри, Генри… — пролепетала я, словно у меня полностью перехватило дыхание. — Это?.. Это то, о чём я думаю? Это кровь?

Я наконец вытолкнула эти слова, пока Генри хватал меня за бедра, удерживая на месте. Он перешагнул через меня, чтобы поближе рассмотреть то, на что я уставилась.

Лицо Генри напряглось, и он покачал головой:

— Нет, я не думаю, что это…

Я закричала, наклоняясь к камню поближе. Я сохраняла самообладание, я пыталась сохранять самообладание. Но эта моя часть теперь бесследно исчезла. Это был не сон; это была не галлюцинация. Я стояла здесь, и это происходило наяву. Мой взгляд зацепился за пряди длинных светлых волос, застрявших под окровавленным камнем. Я схватила их, я ощутила их в своих руках, и внезапно мне показалось, будто я снова под водой. Ощущаю в руке длинные рыжие пряди волос. Но это происходило наяву: когда я потянула за волосы, они с лёгкостью оторвались из-под камня, и я почувствовала, как волосы спутались в моей правой руке. Я сделала небольшой шаг назад от камня, всё моё тело дрожало.

— Что это? — только и смогла вымолвить я, размахивая волосами, зажатыми в кулаке.

Не зная, не следовало ли мне спросить: «Кто это?».

Глаза Генри были широко раскрыты; он смотрел то на волосы у меня в руке, то снова вниз на камень. Его челюсть отвисла, и он покачал головой.

— Я понятия не имею, что это такое, Молли, — произнес он, сглотнув. — Я не могу сказать тебе, когда в последний раз поднимался сюда. И не могу сказать, кто был здесь самым последним.

Его глаза заполнились страхом.