Она открыла было рот, чтобы возразить, но затем я увидел, как кровь отливает у нее от лица. Артем в углу подался вперед с кувшином, но она остановила его коротким движением руки.

— Было, — сказала она совсем другим голосом, тихим и ровным. — Осенью. У меня на второй фабрике вскрылась недостача: из бюджета на закупку сукна утекали деньги, не месяц и не два. Счетная проверка указала на одного человека из конторы, из административных. Улики были железные: бумаги с его подписью, накладные. Я не стала разбираться, передала дело адвокатам и велела наказать так, чтобы другим было неповадно. Был суд. Его осудили. Кажется… кажется, шесть лет.

— Как его звали?

— Фокин. — Она выговорила фамилию с усилием, как поднимают тяжелое. — Имени не помню. Я его и в лицо не видела. Может, максимум мельком на производстве, когда обходила контору.

— Тогда вот ваше первое дело, — сказал я. — Узнайте, как выглядит Фокин. Запросите его дело, там должны быть приметы, или спросите тех, кто работал с ним рядом. Если он окажется рыжим и на голову выше прочих, мы будем знать имя того, кто шлет вам сны.

— Я узнаю. — Она спустила ноги с кровати, и Артем уже стоял рядом с ее платьем через руку. — Сегодня же утром. Артем, собери вещи, мы едем домой, я хочу… — Она усмехнулась криво, без всякого веселья. — Я хотела сказать, что хочу выспаться. Смешно. Досыпать я поеду в собственную кровать, господин Воронов, не обижайтесь: свою казнь я предпочитаю встречать на своей подушке.

Через четверть часа сундук был собран, и я проводил их до крыльца. Уже из экипажа, опустив стекло, баронесса сказала:

— Вы нашли его за одну ночь. Все, кого я нанимала до вас, месяц разводили руками. — Она помолчала. — Я приеду с вознаграждением, как только узнаю про Фокина.

Экипаж тронулся. Я стоял на крыльце, пока он не свернул с набережной, потом вернулся в тепло.

[Знаешь, что самое скверное, милый? Не то, что она его посадила. Самое скверное, что она его не помнит. Человек шесть лет получил, а у нее вообще ни единой мысли не было о нем даже после того как она снова и снова видела во снах тюрьму.]

— Согласен, Лад. Полностью согласен. Иногда безразличие куда хуже жестокости.

***

Баронесса вернулась на следующий день, за час до полудня. Я перебирал на верстаке заказ Терентия Павловича, Сема натирал витринное стекло, а Ася, забежавшая с утра за книгой по плетениям, застряла у прилавка и спорила с Хоней о том, положено ли коту лежать на кассовой книге. Хоня держался мнения, что положено.

Экипаж встал у крыльца, Артем распахнул дверь, и по тому, как баронесса взошла на ступени, я понял еще через витрину: с новостями. Пудра и осанка были на месте, но под глазами лежали тени, которые пудра уже не брала.

— Фокин, — сказала она с порога, не садясь. — Леонид Фокин, двадцать шесть лет. Я запросила приметы из дела. Рост без малого два метра, волосы рыжие, худощав. — Она выговорила это, как оглашают приговор. — Это он, господин Воронов. Тот самый.

— Присядьте, баронесса.

Она села на стул для посетителей, не касаясь спинки. Ася с книгой под мышкой отступила к лестнице, но уходить не стала: встала у перил. Артем занял место за плечом хозяйки.

— Значит, все сходится, — продолжала она. — Он сидит в этой вашей тюрьме и каждую ночь топит меня, сжигает заживо и скидывает со скал. Осужденный вор мстит той, кто его осудила. Прелестно. — Она стянула перчатку, палец за пальцем. — Я уже приняла меры.

— Какие меры? — спросил я, уже догадываясь.

— Утром, до того как ехать к вам, я подала жалобу начальнику тюрьмы. Изложила все: что заключенный Фокин располагает неким магическим предметом и с его помощью пятую неделю истязает меня по ночам. Потребовала обыска и строгости. Начальник был чрезвычайно любезен. — Она положила перчатку на колено и разгладила ее ладонью. — Камеру перетряхнут сегодня же, а самого его, как мне обещали, переведут в карцер до выяснения.

— Вы сделали это до того, как приехали ко мне.

— Разумеется. Зачем тянуть? Имя есть, приметы сошлись. — Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на вызов. — Вы находите, что я поспешила?

Хоня на прилавке повернул голову и посмотрел на нее, потом на меня. Я помолчал.

— Я бы не был так уверен, баронесса.

— В чем именно?

— Во всем. В том, что обыск что-то найдет. В том, что карцер что-то прекратит. И в том, что жалоба была хорошей мыслью. — Я выдержал ее взгляд. — К тому же мы пока что не знаем до конца его мотивов.

— Помилуйте. — Она усмехнулась, коротко и холодно. — Вор мстит хозяйке. Вся загадка.

— Вчера утром вы не помнили его в лицо. Сегодня вы знаете всю его душу.

Брови ее поднялись.

— Шесть лет тюрьмы, которые я ему устроила — более чем достаточная причина для мести.

— Сколько он взял?

— Сто тридцать одну тысячу с копейками за полгода, по накладным.

— Деньги нашли?