Если бы я не успела пригнуться, моя отсеченная голова уже валялась бы на земле.

Это логично. Раз я пыталась его убить, он будет делать то же самое в ответ. Но почему мне тогда так больно?

— Ты вынудила меня… Я не могу оставить тебя в живых, маленькое божество, — холодный голос Калела дрожит, совсем как когда он убивал меня во временной петле. Беспощадно. Только теперь его глаза полны боли и безнадежности. Волосы Калела растрепаны, одежда испачкана кровью. Он скалит зубы так, будто каждый вдох дается ему тяжелее предыдущего.

Мой меч не сравнится с камнем дьявола, и, если Калел меня ранит, я точно погибну.

Я выдавливаю горькую улыбку.

— Конечно, ты не можешь оставить меня в живых. Никогда не оставлял, — я бросаю меч на землю, где лежит уже дюйм снега. С обычным клинком я не соперница Калелу. До этого мне удалось победить лишь потому, что он был в шоке. Теперь он готов ко всему, но и я стала сильнее после петли времени.

Нахмурившись, Калел смотрит, как я воздеваю руки к небу, молясь, чтобы гудящая внутри меня новая сила оказалась достаточно мощной и призвала оружие самих богов.

Услышьте меня.

Если он воспользуется камнем Плутона, легко поражающим полубогов, то я призову стрелу Аполлона, священную реликвию, убивающую демонов.

Земля у нас под ногами начинает светиться золотом. Оно похоже на рой светлячков или капли дождя, подхватывающие последние лучи солнца перед закатом, как раз после того, как расходятся облака.

Калел отвлекается на свечение, как раз в тот момент, когда я чувствую в руке холодный металл. Это великолепная стрела из чистого золота, с перьями лучших соколов Аполлона и наконечником из солнечного света. Я молилась именно о таком оружии лишь потому, что читала о нем в найденных в библиотеке книгах.

Широко распахнув глаза, я благодарю богов за то, что они услышали мою просьбу.

— Нечестно, что убивать меня всегда выпадает именно тебе. Никто другой. Только ты, Рыцарь Крови, — мой голос полон яда. Я не хочу называть его по имени. Он не заслуживает моей близости и привязанности.

Ветер треплет волосы Калела, швыряет на лоб, скрывая полные страданий глаза.

— Такова наша проклятая судьба, твоя и моя. Каждый раз, когда я убиваю тебя, какая-то часть меня гибнет. Так пусть это будет наш последний танец, Алира. Давай покончим с жестокой жизнью, что свела нас вместе, — его глаза подрагивают от чувств. — Может, однажды мы вновь встретимся в Мортеме, и посмертие будет с нами милосерднее.

В груди разверзается пропасть, и мне приходится проглотить застрявший в горле комок боли.

— Может, тогда в нашей судьбе не будет чудовищ, — я поднимаю золотую стрелу, и яркие частички с полей складываются в сияющий лук. Я натягиваю тетиву с почти сверхъестественной силой. Я чувствую, как в ней набухает магия. В этот раз я целюсь ему в голову, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы подавить волну эмоций и подступающие слезы. — Может, тогда нас не будут наказывать за любовь. Может, на наших руках не будет крови.

Кивнув, он сжимает меч покрепче. Пробирающий до костей ветер треплет его восхитительные волосы. Как я его люблю. Так сильно, что знаю, что не смогу жить после его гибели. Не смогу… Он принадлежит мне, а я — ему. И если мы сгорим, то вместе.

Заставив сердце ожесточиться, я выпускаю стрелу. Сверкая золотом, она рассекает воздух. Калел не пытается уклониться, лишь лениво поднимает меч, уверенный, что сможет ее отбить.

Золотое и черное оружие сталкиваются со снопом искр, выделяя такое количество энергии, что нас сбивает с ног будто взрывом.

Я быстро вскакиваю, не обращая внимания на порезы и ушибы, которые будут болеть до тех пор, пока я не исцелюсь, и призываю стрелу обратно в руки. Она тут же появляется в протянутой ладони.

Куда он делся? Едва дыша, я лихорадочно оглядываюсь в поисках Калела. И чувствую его раньше, чем вижу.

Отойдя назад, я поднимаю лук и падаю на спину. Калел бросается на меня. Мы оказываемся нос к носу, и он хватает меня за волосы, царапает затылок и запрокидывает мою голову назад, прижимая к горлу клинок.

Камень дьявола режет кожу, и я вскрикиваю от боли и жжения, проникающих в самую глубь моей плоти и костей. Я наблюдаю за Калелом, который убирает меч, с которого капает похожая на мед золотистая кровь.

Он замахивается, чтобы отрубить мне голову, но я собираюсь с силами и выстреливаю в упор. Стрела вонзается прямо в его нагрудник, золотые перья вспыхивают, оставляя после себя сияющий след магии.

Глаза Калела распахиваются от изумления и горя. Он издает самый жуткий крик боли, что я когда-либо слышала. Он прижимает руки к груди, из которой льется прямо на меня черная кровь. Калел падает на спину, корчась в агонии и отчаянно пытаясь вытащить стрелу.

Но стоит ему к ней прикоснуться, как он тут же отдергивает руку, поморщившись.

Она обожгла его.

Точно так же, как камень дьявола обжигает полубогов.