— В любом случае, вряд ли она действительно пройдет дальше первого года, — добавляет Сэл, и мое временное восхищение улетучивается. Он принимается за еду, явно не осознавая, что только что оскорбил меня, но я не обращаю внимания, потому что Нокс, кажется, обдумывает доводы своих друзей.

Конечно, зачем слушать меня, когда речь идет о моей собственной жизни?

Очевидно, мнение его друзей должно быть важнее.

— Ладно, — говорит Нокс, и я выдыхаю с облегчением. — Но это останется между нами. Если Грейди или мой отец узнают…

— Поверь, я не собираюсь рассказывать ни одному из них, — говорю я, задаваясь вопросом, с каких это пор Нокс начал называть моего отца по имени.

Он плотно сжимает губы и, не сказав больше ни слова, принимается за свою тарелку. Кажется, этот раунд я выиграла, и я ненавижу себя за то, что испытываю к нему благодарность, но, видимо, это всё, до чего я докатилась.

Тем не менее, я согласна и на это.

Когда я беру вилку, я замечаю Тринити на другом конце столовой. Она сидит напротив девушки с темно-каштановыми волосами в бордовой рубашке рекрута E-отряда. Трин подалась вперед, слушая, как та что-то говорит, и я хмурюсь, гадая, что они делают вместе.

— Как прошла твоя вторая инициация вчера вечером? — спрашивает Нокс Сэла через стол, переключая мое внимание на них.

— Нормально, — бросает тот, отводя взгляд.

— Ты прошел?

— Конечно, я, блин, прошел, — огрызается Сэл. — Ты за кого меня держишь?

— Что тебе пришлось делать? — интересуется Джексон.

— Ты же знаешь, я не могу тебе рассказать, — отвечает Сэл.

Он прав. Никому не позволено разглашать детали их вторых и третьих инициаций, но это не значит, что все следуют этому правилу.

— Расскажи нам, — настаивает Нокс, пытаясь выведать больше. Второй тест предназначен для того, чтобы обнажить твои слабости и страхи. Чего боится Нокс?

— Нет, отвали, — почти рычит Сэл, и очевидно, что Нокс задел его за живое. Они дружат вечно и всегда были верны друг другу, но Нокс очень любит соревноваться.

Сэл постоянно ведется на провокации Нокса, в то время как Джексон старается игнорировать их обоих, когда они начинают в таком духе.

После этого, кажется, никому из нас не хочется разговаривать, и мы молча продолжаем есть, окруженные шумом столовой. Тринити ушла, и девушки, с которой она говорила, я больше не вижу. Я оглядываю зал, задерживая взгляд на Стиви и членах Дома Ария, размышляя о предстоящих раундах инициации.

Что будет моим следующим испытанием? Они не могут попросить меня повторить тот же тест, так что вряд ли заставят снова с кем-то драться. Но они все еще могут потребовать, чтобы я причинила кому-то боль. Если я откажусь, я останусь без Дома. Я закрываю глаза при этой мысли, гадая, смогу ли я заставить себя сделать это. Я буду отрезана от всех и всего, что знаю.

Я могла бы рассмотреть Асале или Тера, но понятия не имею, какие тесты дают там. Это может быть что-то столь же ужасное. Или что-то, о чем я совершенно ничего не знаю. Что, если Асале попросят меня спроектировать инструмент или написать компьютерную программу? Я провалюсь, даже не начав.

В конце концов, цель присяги — доказать свою ценность. То, что ты заслуживаешь быть частью Общества. И, как сказала мне Стиви в ту ночь, когда я бежала по башне огня: они не могут сделать это слишком простым.

Внезапно обед превращается в комок в желудке, и я роняю вилку с грохотом.

— Мне пора. — Я встаю из-за стола и, не дожидаясь ответа, ухожу в свою комнату, чтобы взять вещи. У меня сегодня первая тренировка в зале, и я хочу прийти пораньше.

Через пятнадцать минут я вхожу в спортзал под звуки музыки, гремящей из высоко установленных динамиков, негромкий гул разговоров и звон железа. Я вдыхаю запах резины и пота, странно обрадованная тому, что мне предстоит обязательная тренировка.

Я быстро переодеваюсь в форму — фиолетовые шорты и кофту с длинными рукавами — и иду встретиться с тренером.

Я замечаю еще нескольких ребят из кадетской группы, включая Рука, который разговаривает с Бруклин, одним из Штормовых Штормбрейкеров, которых мы видели в первый день.

Взгляд Рука на мгновение находит меня, а затем тут же отворачивается, и я пытаюсь игнорировать странную пустоту, которую оставляет в груди этот его жест. Мы не разговаривали с тех пор, как он защитил меня от Нокса, и, кажется, я снова в долгу перед ним и должна поблагодарить за помощь.

— Поэт, — раздается голос слева, и я с облегчением выдыхаю, увидев Генри. — Сегодня я буду твоим тренером.

Так приятно его видеть, и я одариваю его первой искренней улыбкой за долгое время.

Следующий час я следую указаниям Генри: он проводит меня через серию упражнений для наращивания мышечной массы и силы. Потрясающее чувство — очистить разум и раствориться в движениях, пока пот градом катится по лбу. Это именно то, что мне нужно. Что-то, что отвлечет меня от всего происходящего.